Запели рожки, взвыли трубы, гулкой дробью растрескались барабаны, и египетское посольство вступило в город. Впереди процессии катились мощные, закованные в железо боевые колесницы, в каждой из которых находилось по трое солдат. В колесницы были впряжены цугом рослые, роскошно украшенные дорогой сбруей кони. Их головы прикрывали серебряные пластины, а гривы развевались на ветру искрами золотых нитей. Следом за колесницами в воротах показалась колонна чернокожих ливийцев. В отличие от богато одетых колесничих их мускулистые, лоснящиеся от пота тела прикрывали только узкие набедренные повязки. Ливийцы шли четверками, держа на плечах широкие, тяжело нагруженные носилки, содержимое которых было прикрыто от любопытных глаз тканью. За носильщиками, переливаясь золотом передников и шлемов, чеканили шаг египетские воины — личная гвардия принцессы. Двадцать последних из них держали на высоко поднятых руках крытые, усыпанные драгоценными камнями носилки. Процессию замыкали бритоголовые, в белых одеждах, мрачные и высокомерные жрецы, ведущие на коротких цепях яростно рычащих диких зверей — пантер, леопардов, львов.
Процессия, растянувшаяся на добрую тысячу локтей, проследовала через город и остановилась у царского дворца, заняв все прилегающее пространство — площадь, дворцовый парк, близлежащую улицу Прошло около получаса, и в распахнутых настежь дверях появился Соломон со своей свитой. Царь сел на трон и величественно взмахнул рукой. С новой силой взвыли трубы, из-за застывших в боевом каре колесниц выступили воины, ведомые главным жрецом. Солдаты подходили по одному, низко, до земли, кланялись, оставляя у ступеней дворца подарки фараона. Жрец каждый раз громко выкрикивал:
— Золотые украшения из храма Изиды!., жемчуг из сокровищницы Ашторет!.. слоновая кость из хранилища Амона!..
Гора из драгоценных даров разбухла, разрослась до подножия трона, грозя заживо похоронить царя в сверкающем саркофаге, и израильские воины стали поспешно уносить сокровища во дворец. Когда площадь очистилась, жрец, набрав в легкие воздух, что было сил выкрикнул:
— Главный подарок царю Соломону!
И, перекрывая удивленный возглас, вырвавшийся одновременно из сотен глоток, раздался грохот высыпанных из носилок камней.
— Хананейская крепость Газер! — поклонился жрец.
Наступила мертвая тишина. Египтяне и израильтяне, словно по команде, не зная, как реагировать на это, посмотрели на Соломона. Ни один мускул не дрогнул на его бесстрастном лице; взгляд, устремленный поверх голов, не опустился вниз; только сильнее сжали ладони подлокотники трона, и запульсировала часто на виске тонкая голубая жилка. Соломон медленно встал, подошел совсем близко. Он повернул голову в сторону своей свиты, и к нему немедленно подбежал Ванея; нагнулся и, поклонившись, протянул царю на вытянутых руках большой закопченный обломок. Царь внимательно посмотрел и стал медленно двигаться вдоль груды обгоревших камней; иногда задерживался на мгновение, и тогда Ванея протягивал ему очередной обломок.
Соломон вернулся к трону, остановился рядом с ним, на самой последней ступени лестницы, и, обращаясь к жрецу, произнес:
— Я думал всегда, что драгоценности привлекают нас, прежде всего, своим блеском. Теперь я понимаю: не все золото, что блестит, и не все алмаз, что сверкает. Теперь я понимаю, что самые драгоценные камни могут быть серыми и обгоревшими. Такими их делают пролитые кровь и пот. И я доволен главным подарком. Передай моему брату фараону, что царь Израиля Соломон вставит эти драгоценные камни в оправу новых, еще более мощных стен крепости Газер! Передай моему брату фараону, что царь Израиля Соломон обязательно пригласит его порадоваться вместе новым стенам и новой жизни крепости, за которую пролили столько крови и пота лучшие воины Египта. Передай моему брату фараону, что это будет скоро, очень скоро!
Ванея нагнал Иосафата у ступеней царского дворца.
— Куда так торопится уважаемый писатель? — спросил он.
— Наверное, туда же, куда и уважаемый командующий, — поклонился Иосафат. — К царю.
Ванея усмехнулся.
— Да, к царю стоит поторопиться. А зачем вызывает тебя Соломон?
Иосафат развел руками.
— Ума не приложу. Ранним утром прибежал ко мне гонец и передал приглашение. Я, на всякий случай, захватил с собой записи о пребывании посольства в Египте. Не знаю, что еще может понадобиться царю от меня.
Ванея взял Иосафата под руку, и они вместе стали подниматься по ступеням.
— Могу дать тебе всего один, но очень важный совет! — Ванея посмотрел по сторонам и тихим голосом продолжил: — Как бы хорошо ты ни написал, Соломон все равно поправит, внесет свои изменения. Но если ему не понравится то, что ты написал, он это запомнит, а из памяти царя ничего стереть нельзя. Поэтому перед тем, как что-то ему показывать, следует посоветоваться с кем-нибудь сведущим.
— И с кем же? — осторожно спросил Иосафат.
