Анатомический театр! Да это же мечта! Я только читала о них. Место, где можно увидеть, как человек устроен внутри. Бесценный опыт для художников и врачей. В нашем захолустье о нём говорили лишь шёпотом.
— Мне нужно взять шляпку, — предупредила я. — Завезите меня, пожалуйста. Вы же знаете, куда?
Капитан хмыкнул, повернул руль, уверенно проехал по боковой дорожке и остановился перед самой верандой.
— Я сейчас! — пискнула я, сгорая от восторга.
Бросилась в холл, схватила первую попавшуюся шляпку с вуалеткой, кажется Никину, и выскочила обратно. И увидела Марселию с дочкой в самом конце тропинки. О, нет! Меня сейчас никуда не отпустят! Был бы автомобиль четырёхместным, может, мне бы удалось уговорить мачеху прокатиться с нами, но двухместный… Точно не отпустит! А уж тем более, если узнает — куда…
— Гоните, — умоляющим шёпотом выдохнула я, сползла с сидения, уткнувшись в переднюю панель. — Видите, тех сеньор? Пожалуйста, сделайте так, чтобы они меня не заметили…
Дон Диаманто рассмеялся. Неожиданно искренним, мальчишеским смехом. А вот мне было не до веселья.
Автомобиль зашуршал шинами по мраморной крошке, и я расслышала сквозь его тарахтенье слова Марсика:
—… у него другие достоинства, Ника.
— Мне всё равно! — выкрикнула сестричка с досадой. — Маменька, не надо мне об этом говорить! Меня это не интересует!
— Дрянь неблагодарная! — вдруг разозлилась матушка. — Ты не понимаешь, что…
Дальше я уже не слышала, но очень удивилась вспышке ярости всегда приветливой и уравновешенной Марселии. Интересно, о чём они? Впрочем, Доминика кого угодно способна взбесить.
— Вылезайте, принцесса, — улыбающееся лицо следователя по особо важным делам заглянуло ко мне, — драконы остались позади.
Очень смешно.
Я приняла достойное положение и расправила платье.
— Учтите, — предупредил дон Диаманто де Лианор, — чтобы ни случилось, я отвезу вас обратно только тогда, когда завершу собственные дела. Ни истерики, ни обмороки на меня не действуют. До завершения «представления» я театр не покину.
Хорошее настроение стремительно возвращалось ко мне.
— А что дают? Оперу или балет? — невинно поинтересовалась я.
И тут ветер налетел и сорвал с меня шляпку, но я успела перехватить её и невольно вскрикнула. Волосы выбились из строгой причёски. Когда я, наконец, справилась с ними, то увидела впереди слева между кипарисов принца Ролдао верхом на вороном тонконогом жеребце. Он скакал параллельно дороге, и ветер трепал его тёмные волосы.
— Красавчик, да? — насмешливо спросил Диаманто, когда герой моих детских снов скрылся среди ярких оранжево-красных клёнов. — Ну всё-всё, можно закрыть рот и снова вернуть на лицо суровую неприступность.
Я закусила губу и сердито глянула на него.
— Уж покрасивее некоторых, — прошипела, чувствуя досаду.
Вот уж попала! Почему именно этот мерзкий тип стал свидетелем приступа моей девичьей влюблённости?
Всю оставшуюся дорогу через парк я на него дулась, и мы молчали. Дон Диаманто тихонько насвистывал какой-то весёлый мотивчик, не обращая на меня никакого внимания, отчего я злилась ещё сильнее.
Мы выезжали по другой дороге, чем та, по которой нас привёз дон Мануэль. Вскоре она перешла в серпантин, и слева оказался обрыв, а внизу раскинулся прибрежный город. Я свесилась вниз, радуясь тому, что руль расположен справа.
— Море! — взвизгнула, когда увидела безбрежную синеву. — Там море!
Мне захотелось выпрыгнуть из машины и побежать вниз, навстречу ему. В синеве белели паруса яхт и небольших корабликов. И…
— Это же пароходы, да? Да⁈
Я схватила капитана за руку, чуть не приплясывая.
— Вон те треугольники в море? С трубами?
— Не совсем, — рассмеялся он. — Вон смотрите, тот большой слева, это линкор Его величества — «Королева Паула». А рядом с ним дредноут наследника «Красный Дракон»…
Он стал показывать мне корабли, называя их имена. И я сразу простила надменному идальго всю его надменность и высокомерие.
Море то скрывалось из глаз, то вновь появлялось, и с каждым витком серпантина разноцветный город приближался к нам, выгибаясь черепичными крышами. Мы въехали в него примерно час спустя, и тотчас оказались на тенистом бульваре, очень ровном, словно разглаженная ткань.
Я свесилась вниз.
— Асфальт, — пояснил Диаманто, улыбаясь.
Отец что-то говорил о новых дорожных покрытиях… Да-да, что-то там… смола… А, битум…
— Знаю, — я с трудом оторвала взгляд от чёрной ленты. — Дёготь и щебень, ничего особенного.
Капитан хмыкнул в усы и остановил автомобиль перед старинным зданием, действительно похожим на театр. Сверху оно, должно быть, было похоже на круг, надетый на крест.
Заглушив автомобиль, сеньор следователь вышел, обошёл железное чудище, открыл мне дверцу и подал руку. И тут я вспомнила, что я вообще-то на него обижена. Поэтому, проигнорировав руку, спрыгнула сама, снова поправила шляпку и направилась к белым колоннам, поддерживающим портик над главным входом.
— Мои соболезнования принцу Криштиану, — пробормотал Диаманто и двинулся за мной.
Вот же нахал!