Волк весело подмигнул мне, вытащил из кармана широких коричневых штанов румяное яблоко.
— Пока так. Смоемся от ищеек, тогда нормально покормлю.
А затем поднял мой подбородок пальцем, с искрящимся любопытством заглянул в глаза и хмыкнул.
— Красотка. Умеет Соловей выбирать, ничего не скажешь. Я бы тебя из любой тюрьмы выкрал. Жри давай, нам еще час, а то и полтора мудохаться.
Волк как будто и не планировал скрываться. Мы шли по самым людным улицам, прошли по базару, причём не торопясь, он даже поболтал с несколькими торговками, устроил весёлую перебранку с продавцом цветастого тряпья, купил мне алую ленточку и пару пирожков. Разудалые торговки активно строили ему глазки и хихикали, мужчины же напрягались и внимательно следили за его руками. Волка это ни мало ни тревожило, он вообще, по-видимому, чувствовал себя хозяином рынка, если не вообще всего города. Третий пирожок он попросту украл. По крайней мере, я не видела, чтобы он за него заплатил.
— Ты украл! — я уставилась на него, остановившись.
Волк пожал плечами:
— Продналог, — и заржал, сверкая крупными белоснежными андурийскими зубами.
— Что?
— Жри давай, пока дают, говорю.
Потом мы спустились к прачкам на берег Ории, и там ещё поболтали о том, о сём. Причём молодая прачка краснела, отворачиваясь и пряча красные широкие ладони под мокрый фартук, а пожилая, с морщинистым багровым лицом, хохотала, блестя белками чёрных глаз и называла Волка то «подлецом», «то паразитом», что вовсе не смущало моего сопровождающего. И, когда меня начала накрывать паника, Волк пожелал «красавицам» найти себе «женихов побогаче и помясистее» и, наконец, мы направились к выходу из города.
— Так, — заметил парень, когда мы походили к окраине, — дорога, понятно, оцеплена. Это и нетрудно было бы и предположить. Полиция получила ориентировку на тебя, а лес прочёсывают…
— С чего ты решил? Ты догадываешься или знаешь?
Он остановился и удивлённо уставился на меня:
— Ты совсем ничего не слушала? Они же всё рассказали нам.
Я попыталась вспомнить хоть что-то в болтовне Волка о полиции, обо мне и дорогах, но…
— Но вы с ними не говорили об этом!
— А
— Совпадение? — сумрачно переспросила я. — Можно ли делать выводы на основе таких мелочей?
— На одной такой мелочи — нельзя, на их совокупности — нужно, — подмигнул мне разбойник.
Совокупности?
— Волк… А ты кто? — я схватила его за рукав. — Я думала, ты простолюдин, но…
Парень снова рассмеялся:
— Так я ж и есть тот самый наследник престола. Только я среди народа скрываюсь. Тайный королевич я!
Шутим, значит.
— И ты потащил меня с моими светлыми волосами на базар⁈ Зная, что ищут…
Он приобнял меня за плечи:
— Не боись. Пока ты со мной, никого кроме меня не бойся. А, кстати, куда ты дела Барона? Вороного моего?
Я остановилась, подозрительно вглядываясь в его загорелое до бронзового цвета лицо.
— Ты будешь мне мстить за украденную лошадь?
— Жеребца, — поправил бандит и снова ухмыльнулся. — Ну что ты, птаха. Уж кто-кто, а я скорее готов жениться на тебе за такое мастерство. У Волка украсть коня! Да никогда такого не случалось.
Я задумалась, вспоминая. Мне казалось, это было в другой жизни, с другой Ирэной…
— Мы оставили его… В гостинице, уже при въезде в Вилла-де-ла-Роха… Я не помню, как она называется…
— «Пирожок с капустой». Я его оттуда уже забрал.
— Тогда зачем спрашивал?
Мы вошли под своды леса, продолжая разговаривать. Рядом с этим странным типом мне почему-то становилось легче. Он был настолько самоуверен, что эта уверенность передавалась мне.
— Интересно было, что ты мне ответишь.
— Наша встреча случайна, или…
Волк взоржал. Коротко и очень обидно.
— Ну что ты, красотуля, конечно, нет.
Я сердито ударила его по плечу:
— Я не в этом смысле! Ты говоришь, что Соловей поручил тебе спасти меня, но… Откуда ты узнал, где я?
— А вот это вопросец, да. Кра-а-сивый такой вопросик. Давно уже ломаю голову над ним. Соловей всё разъяснил, как он умеет, знаешь? С подробностями, ага. И я тебя, красивая, всю ночь ждал на условленном месте. Заждался. Все глаза проглядел, глядючи. А тут вдруг мне камень прилетает. С записочкой. Совсем как в романах дамских, читала?
— С запиской? А… ты сохранил её? Можешь показать?
— Ну, конечно, сохранил. Для тебя берёг. Почерк не Соловья, я все его почерки знаю. Вот, глянь.
Он протянул мне узенькую полоску бумаги с коряво написанным карандашом единственным предложением: «я в ночлежке у Башмака».
— Узнаёшь? — поинтересовался Волк, дыша мне в макушку.
— Н-нет… Почерк детский…
— Не твоё, значит, — хмыкнул он. — Любопытно…
— А кто такой Башмак?