Поставил в конце точку, расписался. Появилось сомнение: дойдет ли письмо до адресата? Прогнал пришедшую на ум мысль: никто не решится что-либо скрыть от вождя, тем более лично ему письмо. Представил, как Сталин знакомится с его посланием из тюрьмы, закуривает любимую трубку, отдает приказ немедленно освободить, и мысленно обратился к кавказскому орлу, как окрестил вождя народный сказитель из Средней Азии.
«Вам, товарищ Сталин, прекрасно известно, что готов не задумываясь отдать за вас жизнь! Радовал известиями об новых репрессиях, очередной чистке, арестах осмелившихся критиковать не только советскую власть, а и вас. Информировал об успехах подведомственных НКВД строек, возводимых зеками, в том числе на базе Соловецкого лагеря центра развития Севера. Верю, что помните, как по вашему устному указанию убрал все руководство Ленинградского управления НКВД, оборвал ниточки, ведущие к раскрытию убийства Кирова. Придите же на помощь безвинно страдающему!»
Верил, что, услышав подобное, Сталин вернет в кабинет на Лубянке, прикажет трудиться с удвоенной энергией, что касается ареста, то он пойдет на пользу первому чекисту, который узнал, как живется за решеткой, что испытывает заключенный.
«У Хозяина на зависть другим отличная память, знает, что именно по моему предложению создано Особое совещание при НКВД, которое в наикратчайший срок без проволочек, участия суда, отправляло за колючую проволоку или на расстрел любого подозреваемого во вредительстве, шпионаже, троцкиста, просто несогласного с генеральной линией партии, индустриализацией, организацией и строительством колхозов. Недругам не удастся измазать меня с головы до пяток клеветой, будто собрал компромат на членов ЦК. Что касается возмутившей Ворошилова, Молотова прослушки их телефонов, то это делалось исключительно в целях предотвращения государственного заговора».
Со всей очевидностью сознавал, что в руках Сталина был обыкновенной пешкой, вождю обязан многим, если не всем, и наградами, и выделением в Подмосковье дачи, и на зависть другим роскошной меблированной квартирой в центре столицы, главное, его расположением. Расплачиваясь за все это, с лета 1934-го по осень 1936 г. работал не покладая рук народным комиссаром госбезопасности, затем Генеральным комиссаром, порой забывая про отдых и сон.
То, что карьера безвозвратно рухнула, понял 7 ноября, когда на трибуне Мавзолея Сталин демонстративно не подал руки. Крах вскоре подтвердила газеты «Правда», опубликовав информационное сообщение:
Ввиду обнаруженных преступлений уголовного характера, нарком т. Ягода отстранен от должности, его дело передано в следственные органы.
Перед тем как отдать написанное охраннику, засомневался: «Убедит ли послание, что не заслуживаю наказания, тем более тюрьмы, что если в доказательстве своей преданности готов поработать подсадной уткой? В отличие от шелкопера Киршона психологически сломаю, сделаю послушным любого нужного следствию».
Справедливо гордился умением влезать в чужие души. Для того чтобы получить признания вины, затуманить арестованному мозги, заставить забыть о чести, гордости, совести, безоговорочно подписать протокол с любой ахинеей, пользовался то кнутом, то пряником.
Стал ожидать нового вызова к следователю и прокурору как манны небесной. Когда снова предстал перед Вышинским и Слуцким сразу перешел к делу:
— Для успешного и скорейшего завершения следствия, воспользуйтесь моей помощью. Не прогадаете.
Вышинский не понял:
— Какую помощь имеете в виду?
— Воздействую на любого ненужного вам, кто не дает признательские показания. Подсадите к самому упрямому, непреклонному, например к Бухарину, который не первый месяц в отказе. С моей помощью быстро станет шелковым, начнет лить горючие слезы раскаяния, бить себя кулаками в грудь и на суд произведет неизгладимое впечатление.
Предложение о желании без принуждения оказать следствию действенную помощь так озадачило Вышинского, что он забыл спросить, каким образом Ягода узнал о содержании в тюрьме Бухарина, как это сведение проникло к нему сквозь стены камеры.
— Не верю в положительный исход предложенного, — высказал сомнение прокурор, — но готов рискнуть. Догадываюсь, что помогать станете не бескорыстно. Что потребуете взамен за оказанную услугу?
У Ягоды был готов ответ:
— Во-первых, исключить обвинение в шпионаже, что согласитесь, глупо после проведения под моим непосредственным руководством и личной разработкой важнейших операций за рубежом, в их числе устранение ярого антисоветчика, главы белогвардейского Российского общевойскового союза генерала Кутепова.
