— Товарищ Сталин, все случившееся со мной стечение трагических обстоятельств! — Зная, что документы суда с записью его выступления незамедлительно лягут на стол Хозяина, впился взглядом в его портрет за спинами членов коллегии. ― Хочу умереть необолганным, с вашим именем на устах, в бою с подлыми врагами!
Члены коллегии удалились для вынесения приговора.
Минуты ожидания показались Ежову вечностью. С трудом сдерживал участившееся дыхание, сердцебиение, дрожь в кистях рук.
«Все что угодно, только не высшая мера! Пусть десять, даже двадцать лет изоляции в одиночке, только не пуля!».
Когда трое судей с секретарем вернулись, Ежов окаменел, лишь забегали глаза.
Ульрих раскрыл папку с тиснением герба СССР и зачитал приговор, четко произнося каждое слово:
— Военная коллегия Верховного суда Союза ССР приговорила: Ежова Николая Ивановича подвергнуть высшей мере уголовного наказания ― расстрелу с конфискацией лично ему принадлежащего имущества. Приговор окончательный и на основании Постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 г. приводится в исполнение немедленно.
Ульрих не задал обязательный вопрос ― понятен ли Ежову приговор? Закрыл папку, вышел из комнаты, следом последовали члены коллегии[72].
Часы показывали первые минуты 4 февраля, когда Ежова спустили в подвал.
Встретил профессиональный расстрельщик, бывший учитель сельской школы в Эстонии Пэтер Магг. В благодарность за премии, путевки в дома отдыха оказал бывшему главному начальнику услугу ― завязал Николаю Ивановичу глаза.
Поднял не дающий осечек наган.
Прицелился в переносицу «железного наркома».
Мягко спустил курок[73].
В февральскую полночь 1940 г. с обильным снегопадом, под завывания метели в Лефортовской тюрьме в дело № 510 подшили последний документ:
С п р а в к а
Приговор о расстреле Ежова Николая Ивановича приведен в исполнение в г. Москве 4.2.1940. Акт хранится в Особом архиве 1-го Спецотдела НКВД СССР.
Нач. 12-го отд. лейтенант госбезопасности К р и в и ц к и й
…В Древней Греции у правящих страной тиранов было традицией избавляться от палача, который знал слишком много, поэтому был весьма опасен.
В конце зимы 1940 г. появились слухи о «железном наркоме». Утверждали, будто Ежов избежал ареста, сумел удрать в Германию, где консультирует абвер. По другой версии, лишился ума, в одиночной камере привязан к койке, чтобы во время припадка не разбил голову о стену. Ходили разговоры, что перевыполнявший сталинскую программу «Большой чистки» в лагере на Колыме отказывается от пищи, его кормят насильно.
Город Сулимов переименовали в Ежово-Черкесск в честь предсовнаркома РСФСР, но тот вскоре был объявлен врагом народа, и на картах появился Черкесск.
Пароход «Николай Ежов» получил новое имя «Феликс Дзержинский».
Незавидной была судьба у работавших с бывшим наркомом.
Л. П. Берия занимал в НКВД главный пост до декабря 1945 г., после смерти Сталина стал первым заместителем председателя Совета Министров страны. Был членом Президиума ЦК партии, летом 1953-го арестован, приговорен к смертной казни, расстрелян в конце того же года.
Б. З. Кобулов дослужился благодаря протекции Берии до заместителя министра внутренних дел, арестован вместе с шефом, поставлен к стенке.
В. Т. Сергиенко стал начальником следственной части ГУГБ НКВД, наркомом Украины, в начале Отечественной войны попал в окружение, скрывался в оккупированном врагами Харькове, в 1946 г. назначен начальником лагеря ГУЛАГ, в 1954-м уволен из органов, лишен звания генерала.
Б. Родос после расстрела Ежова работал на Лубянке, в 1956 г. приговорен к смертной казни, на XX съезде КПСС Н. Хрущев сказал: «Родос никчемный человек с куриным кругозором, буквально выродок».
А. А. Эсаулов получил звание генерал-майора, был начальником секретариата Особого совещания, в 1952 г. уволен в запас, спустя два года умер.
Что касается близких Ежову людей, мольба «железного наркома» пощадить их не была услышана: мать, Антонина Антоновна, умерла после ареста сына, брата Ивана расстреляли 21 января 1940 г., сестра после 10 лет заключения умерла в Москве, приемная дочь выросла в детском доме Пензы с новой фамилией, спустя много лет, сославшись на закон от 18 октября 1991 г. о реабилитации всех жертв политических репрессий, подала прошение о применении закона к отцу:
Ежов был продуктом господствующей тогда системы кровавого диктатора. Вина отца в том, что не нашел в себе силы отказаться от рабского служения Сталину, и вина его перед советским народом ничуть не меньше вины Сталина, Молотова, Кагановича, Вышинского, Ульриха, Ворошилова и многих других руководителей партии, правительства.
Военная коллегия Верховного суда России в июне 1998 г. рассмотрела прошение, провела тщательную проверку дела Ежова, вынесла решение:
За недоказанностью исключить из приговора вменяемые гр. Ежову эпизоды шпионажа в пользу иностранных разведок и организацию убийства жены. Все другие пункты обвинения считать доказанными, посему гр. Ежов Н. И. реабилитации не подлежит.
