— За успешное проведение депортации ваши заместители Серов и Круглов[94], тогдашний нарком госбезопасности Меркулов, начальник СМЕРШа Абакумов получили незаслуженно ордена Суворова 1-й степени, без награды не остались и вы.
— Депортация проводилась по указанию Сталина, решившего строго наказать коренные народы Кавказа, посмевших встретить оккупантов как долгожданных освободителей от крепостничества.
— Имея в своем распоряжении сто тысяч бойцов дивизий НКВД, преступно не использовали их в боевых операциях, а заставляли заниматься не свойственным им делом — выселением мирных жителей.
Берия вновь возразил, что с немцами успешно справились вверенные ему войска, закрыли перевалы, преградили путь горным стрелкам. А водружение на вершине Эльбруса флага со свастикой — обычный пропагандистский трюк. Как можно обвинять в бездарности командование, когда частям вермахта не удалось перейти горную гряду Кавкассиони, предавшие советскую власть народы получили по заслугам.
Не дослушав возражений, Конев продолжал обвинять:
— Ваш доклад о большевистских организациях Закавказья и созданная на его основе книга не что иное, как плагиат, за вас писали ученые, чтобы скрыть это, сгноили действительных авторов.
— Много сил и времени потратил не только на написание книги, но и издание ранних статей, выступлений Сталина.
Конев перебил:
— Это была неприкрытая лесть. Чтобы окончательно задобрить вождя, с его помощью получить в столице высокий пост, восстановили его родительский дом, организовали музей. Добившись pacпoлoжeния, стали плести интриги, готовить государственный переворот.
Берия сжал зубы.
«Перестану вступать в споры, приберегу возражения на последнее слово, перед вынесением приговора. Как всплыла история создания книги, авторство Бедии, который лишь помогал в сборе материала, проверял цитаты? Я его не сажал, сам погряз в меньшевизме. Чем ворошить прошлое, вспомнили бы исправленные мной ошибки Ежова, очищение органов от балласта малоинициативных, малообразованных, коррумпированных — действовал согласно высказыванию вождя, что смерть одного или тысячи простая статистика…».
Длившиеся по восемь часов с короткими перерывами судебные заседания не утомляли, Лаврентий Павлович радовался, что обходят острые вопросы, вроде визирования большого числа расстрельных списков, уничтожения осенью 1941 г. в Бутырках генерала Штерна, дважды Героя Советского Союза Смушкевича, заместителя наркома обороны Проскурова, в Орловском централе видной эсерки Марии Спиридоновой, мужа поэтессы Цветаевой Сергея Эфрона, выполнявшего в Париже задания Иностранного отдела Разведывательного управления.
«Если все же спросят, отчего поставили к стенке, точнее, у ямы за городом, сошлюсь на реальную опасность сдачи врагам Орла, отсутствие возможности эвакуировать заключенных, которых бы освободили немцы».
Пожалел, что не упоминают его гордость — руководство атомным комитетом.
«Моя роль, мои заслуги в создании сверхмощной бомбы, выпуске нового оружия, разработке урана огромны. Благодаря моей инициативе, в Америке выкрали документы, которые помогли довольно быстро построить на Урале атомный реактор. Никто другой, а я настоял на вербовке американского атомщика Клауса Фишера, помог активно сотрудничающих с нами Леонтине и Морису Коэн избежать электрического стула. Напомню, что при моем руководстве органы переиграли абвер, в чем согласился Канарис и за крах своих спецслужб оказался вздернутым на фортепианной струне…»
Строя линию защиты, не вникал в суть задаваемых вопросов.
«Настанет минута, и ткну судьям в нос свои заслуги. В контроле во время войны за строительством аэродромов, авиационных заводов, прокладкой шоссейных и железных дорог, добычи хрома, никеля, олова, молибдена, вольфрама, наконец золота, миллионов кубометров древесины».
Отбросил совершенные ошибки, даже провалы, вспомнил удачи, победы. Вместо ответа на очередной вопрос заговорил о своих наградах, высшем воинском звании, но Конев приказал отвечать по существу, напомнил, что орденов и маршальских погон лишен специальным указом.
Набычился, опустил плечи.
«Конев типичный служака, привык к муштре, требовать беспрекословного выполнения своих приказов. Если продолжу отрицать все обвинения, вступать в спор, удалит с процесса, заседание пойдет без моего присутствия».
Не к месту и не ко времени на ум явилась песенка, услышанная на республиканском пионерском съезде:
Сегодня праздник у ребят,
Ликует пионерия.
Сегодня в гости к нам пришел
Лаврентий Палыч Берия.
Непритязательная песенка прежде смешила, на суде не вызвала даже улыбку.
«Не я разжигал культ своей личности, наоборот, запретил переименовывать города, давать им свое имя, позволил лишь, чтобы Бериевскими назвали в Тбилиси площадь и район. На последней Первомайской демонстрации не разрешил нести портреты членов Политбюро, что возмутило Ворошилова, Микояна, Хрущева. Не был ангелом, но не был и дьяволом».
Когда вопросы иссякли, присел, стал похож на уставшую от длительного полета нахохлившуюся птицу.
— Подсудимым предоставляется право заявить ходатайства.
