— Сволочь! Смеет обвинять меня! Смешно — желает вернуться в безвозвратно потерянное кресло. Обращается к глубокоуважаемым нe по фамилиям, а по их инициалам. Имеет нахальство жаловаться на плохое содержание в каземате!
Письмо не передали по адресу, подшили в дело заключенного № 15 и продолжили добиваться признания предъявленных обвинений. После очередного допроса с пристрастием потерявшего сознание Абакумова отнесли в санчасть. Полковник медицинской службы Яншин бегло осмотрел не подающего признаков жизни пациента в мундире с отпоротыми знаками отличия. Собрался писать акт о летальном исходе заключенного, но тот открыл глаза.
Яншин задал дежурный вопрос:
— На что жалуетесь?
Ответа не дождался, дал таблетки пирамидона, кальцекса и настрочил справку:
Заключенный № 15 еле стоит на ногах, не может передвигаться без посторонней помощи. Бледен, губы и слизистые с цианотическим оттенком. При пальпации спины болезненность мышц в области межреберных промежутков. Стопы гиперемированны, пастозны. По состоянию здоровья нуждается в переводе из карцера в камеру.
В конце справки сделал заключение:
Допрашивать лишь в положении лежа и только в течение 2 часов.
Диагноз рассердил Рюмина.
— Эскулап превышает свои полномочия, лезет не в свое дело — не ему решать, сколько часов допрашивать. Передайте ведущим допросы, чтоб не переусердствовали, подследственные должны быть способны давать показания, а не отлеживать бока в медсанчасти. Следствие изрядно затянулось. Меня торопят на самом верху, и буду гнать в хвост и в гриву подчиненных.
В палате Абакумов отоспался, полакомился наваристым супом, рыбными котлетами, компотом. Возвратившись в камеру, был приятно удивлен: металлическая койка не была, как принято, поднята на стену. Виктор Семенович доплелся на ослабевших ногах до ложа, свалился на пахнущий карболкой тощий матрац. Стал ждать приказа встать, но не услышал стука в дверь и провалился в глубокий сон, в котором откуда-то выплыл Сталин, каким увидел его в мае 1946 г.
Вождь взял за пуговицу на парадном мундире, снизу вверх всмотрелся в рослого генерала, словно желал пролезть к нему в душу. Абакумов стоял ни жив ни мертв, внутри все трепетало, когда вождь заговорил, сдержал дыхание.
— Хорошо проявил себя в войну, заслуженно получал награды, за короткое время пресек подрывную деятельность диверсантов, фашистских холуев и прочей нечисти. СМЕРШ оправдал свое название, «дарил» смерть не только шпионам.
Сталин имел в виду украинских, прибалтийских националистов, ратовавших за создание с помощью немцев у себя самостийных государств, служивших оккупационной власти полицаев, предателей разных мастей, забрасываемых за линию фронта в советский тыл диверсантов.
Предателями Сталин считал и насильственно угнанных немцами в Европу, рабски трудившихся на заводах, полях гражданских лиц, освобожденных из плена военнослужащих, подвергшихся тщательной проверке, как будто процеженных сквозь сито.
— Решено назначить тебя главой государственной безопасности, где кроме главных обязанностей осуществлял бы твердый контроль над всем внутри страны. Сменишь Меркулова, он засиделся в кресле министра. Имеешь значительный опыт в борьбе с немецкими спецслужбами, не позволил им провести значительное разведывательное мероприятие. Выпестованный тобой СМЕРШ полностью выполнил свою задачу, в мирное время необходимость в нем отпала, поэтому реорганизуем, контрразведка войдет в министерство на правах Третьего главного управления. Верю, на новом посту продолжишь проявлять рвение, активность. Не повтори ошибки предшественника, который самоуспокоился, представил крайне слабый, недоработанный план реорганизации органов, необоснованно прекратил преследование троцкистов. Обладаешь хорошей хваткой. На новом поприще первым делом приструни так называемых «героев», которые кичатся дутыми подвигами на полях брани, возомнили себя маленькими вождями, имею в виду генералов, даже маршалов, Укажи их истинные места, а станут ерепениться, возьмешь за шиворот, встряхнешь как следует. Самым строптивым дашь пинка под зад, а мы специальным указом сорвем с их мундиров погоны и награды. — Вождь покосился на звезды на погонах Абакумова. — Недолго походишь в генералах, послужишь хорошо, и сделаем маршалом…
— Встать, на выход!
Абакумов поднялся, моля Бога не испытать снова рукоприкладство, вернуться в «шкаф».
В знакомой комнате для допросов встретили два новых следователя и прохаживающийся у них за спинами (перенял эту привычку от вождя) Рюмин.
— Имеется ряд вопросов. Извольте дать вразумительные, исчерпывающие ответы. Начнем с хорошо знакомого вам академика, главного хирурга института Склифосовского, гражданина Юдина. Он замешан в руководимом маршалом артиллерии Вороновым заговоре, имеющим цель свергнуть руководителей правительств, партии, передать власть Жукову.
Эстафету в допросе принял второй следователь.
