— Могли, но было не до проверки справки, следовало выполнять план по призыву, срочному укомплектованию поредевшей в боях дивизии. Перед отправкой на фронт отослал односельчанам, чьи мужья, сыновья, братья защищали Родину, почтовые переводы, не забыл и собственную мать, которая получила извещение о моей пропажи без вести.
— Где раздобыли деньги, судя по всему, немалые? — поинтересовался Магура.
Губы Федора впервые за беседу тронула улыбка.
— В сейфе герра Краузе. Воровством не считаю, совершил реквизицию купюр, присвоенных немцами в захваченных ими советских банках, сберкассах. На фронте таскал ранцевый дульнозарядный миномет, фугасный огнемет с опорной плитой, напарник снаряды. Крушили вражеские передовые линии, наступающую немецкую пехоту, огневые точки противника. Дошагал до Златы Праги, где встретил Победу… После демобилизации не мог с чужой фамилией вернуться домой к родительнице, поселился в Камышине.
— Вернулись к прежней профессии, вновь работали «медвежатником»?
— Со старым завязал раз и навсегда, к прежним делишкам возврата нет. Тружусь на заводе старшим мастером по ремонту сложной аппаратуры, считают, что имею золотые руки. — Федор провел ладонью по лицу, точно стирал с себя прошлое. — Несколько раз приходил к вашему НКВД, но опасался, что за пребывание в плену, тем более учебе в немецкой разведшколе, увезут на суд, припаяют десяточку с лишением гражданских прав на пять годов.
Федор не признался, что опасался встречи с чекистами, которые не стали бы его слушать или не поверили ни единому слову, боевые награды посчитали чужими, присвоенными, документы к ним фальшивыми. За сдачу в плен, учебу во вражеской диверсионной школе, «Цепеллин-Норд» без проволочек, лишних разговоров отправили за Полярный круг в край вечной мерзлоты, где коротким летом не заходит солнце, в остальное время года круглые сутки непроглядная темень, в бараке соседями были бы власовцы, полицаи, бандеровцы, служившие у немцев калмыки, крымские татары, ингуши, прочие националисты. Переступил порог областного Управления НКВД лишь увидев выходящего из М-2 бывшего преподавателя разведшколы, для которого открыл сейф.
Магура догадался, какие чувства испытывает собеседник, что волнует и даже пугает его, и успокоил:
— Напрасно не явились сразу после возвращения к мирной жизни. Репрессии исключались полностью — в плен попали раненым, о чем с присущей немцам пунктуальностью зафиксировано в вашем досье. После заброса не выполнили задания, вернулись в армию, честно исполнили долг советского патриота, приближали Победу. Верю, что завязали с прежней профессией, не применяли свои способности в преступной деятельности.
Федор проглотил подступивший к горлу комок, облизнул сухие губы, Николай Степанович наполнил стакан струей воды из сифона. Федор с жадностью выпил, заговорил с привычным ему хрипом в голосе:
— Рад, что не обвинили в пособничестве фашистам, службе у них, нарушении данной присяги, не назвали военным преступником. Раз поверили в невиновность, помогите вернуть фамилию, с какой родился — не желаю больше жить под придуманной в школе абвера… отчего не могу поехать к матери, для которой сгинул в военной круговерти.
Магура успокоил:
— Считайте, что просьба удовлетворена. После моего поручительства в паспортном отделе милиции, выпишут новый, серпастый, молоткастый с настоящей фамилией, в военкомате исправят в наградных, и сможете ехать на родину, обнять мать.
Шарик, поздравляю, я балбес! Вот и внесла правки!!!
Животный страх, страстное желание во что бы то ни стало избежать ареста, который по законам военного времени приведет к расстрелу или повешению, придавали силы, и Дьяков, не чуя под собой ног, точно обрел крылья, не бежал, а летел. Когда в спину ударил, заглушил вырывающий из груди хрип паровозный гудок, ускорил бег.
Стоило перрону закончиться, спрыгнул на железнодорожные пути, перед приближающимся, яростно пыхтевшим паром, стреляющим из трубы выхлопами дыма маневренным паровозом.
Черный от копоти ОВ — «овечка» приближался, и Дьяков не вовремя, не к месту вспомнил одутловатое лицо, бесцветные глаза с рыжими ресницами, прокуренный голос оберштурмбанфюрера[149] Мюффке:
«Вам несказанно повезло. Другой на вашем месте потратил бы много времени, усилий, чтобы доказать свою верность рейху, заслужить доверие великой Германии. Вы же за довольно короткий срок заняли весьма почетный пост бургомистра Сталинграда, который, к сожалению, превратился в груду развалин, но, надеюсь, при вашей энергии, умелом руководстве, город восстановят. Тогда с удовольствием поздравлю с награждением новой медалью «Защитник Сталинграда».
Дьяков собрался перешагнуть рельсы, но нога подвернулась, и он рухнул на шпалы.
Даже после перенесения сильного волнения Дьяков, как правило, засыпал быстро, спал без сновидений — не разбудить даже орудийным залпом под ухом. Сны стали являться в феврале 1943 года в хуторке за Доном.
