— Выкладывай уже. — Я нажимаю кнопку «варить» на кофеварке и прислоняюсь к столешнице, ожидая, пока Хейс выложит все, что он считает нужным сказать, прежде чем Лиллиан присоединится к нам.
Хейс трет глаза.
— Ты встречаешься с Джиллингем…
— Лиллиан, — поправляю я.
— …а не просто трахаешься с ней?
Кингстон фыркает.
— Насколько сильно ты хочешь, чтобы тебе сегодня надрали задницу, Хейс? — Он хватает меня за щеки и сжимает. — Посмотри на него. Он явно влюблен в нее. — Он чмокает меня в щеку и берет кружку с кофе.
— Он не влюблен в нее. — Кажется, от этого слова у Хейса во рту появляется привкус дерьма. Хорошо.
— Это возможно. — Мысль о любви к Лиллиан кажется такой же естественной, как жизнь. То, что я не выбирал, а что просто происходит каждый день, когда просыпаюсь и продолжаю дышать.
Челюсть Хейса отвисает.
— Не смотри так удивленно. Она невероятная. Не похожа ни на кого из тех, кого я когда-либо знал.
— Абсолютно точно влюблен в нее, — говорит Кингстон и потягивает свой кофе, подняв мизинец вверх.
— Я в коме? — говорит Хейс. — Я упал, ударился головой и впал в гребаную кому?
Кингстон поднимает руку.
— Нет, но я с удовольствием введу тебя в нее, если ты не успокоишься.
— Заткнись, — рычит Хейс.
Я выглядываю в коридор и вижу, что дверь моей спальни все еще закрыта. Хорошо. Лиллиан не нужно слушать все это дерьмо.
— Все эти годы у тебя никогда не было серьезных отношений с женщиной. Ни в детстве, ни в колледже, ни с тех пор, как мы начали работать в «Норт Индастриз». И вот ты встречаешь Джилл… Лиллиан, и все, попался на крючок?
Я пожимаю плечами.
— Наверное. Я не знаю, когда это произошло, только то, что это произошло. Я без ума от нее.
— Хорошо, вот все и прояснилось. — Кингстон достает яйца из холодильника и протягивает их мне. — Мне фриттату.
Дверь в спальню открывается, и мы все одновременно оборачиваемся, чтобы посмотреть, как Лиллиан осторожно приближается к нам. Ее взгляд устремлен прямо на меня. Теперь меня отличает от моего близнеца не то, во что я одет. Теперь Лиллиан видит только меня.
— Я ничему не помешала? — спрашивает она, когда я протягиваю ей чашку свежего горячего кофе.
— Нет. — Выдвигаю для нее барный стул.
— Хм. — Кингстон оглядывает помещение, но не мебель или картины на стенах, а как будто изучает воздух. — Это место чувствуется по-другому.
Хейс произносит слово «идиот». Я делаю все возможное, чтобы не закатить глаза.
— Что именно? — спрашивает Лиллиан с искренним любопытством.
Я прижимаюсь губами к виску Лиллиан.
— Не поощряй…
— Я рад, что ты спросила. — Кингстон подмигивает мне. — Кто-то сделал несколько очень неприличных вещей вот… — он проводит рукой по кухонному острову, — …здесь и… — парень машет рукой в сторону гостиной, — …где-то там. У меня шестое чувство на такие вещи.
Румянец ползет по шее Лиллиан к ее щекам. Я подхожу к ней сзади, беру за подбородок, чтобы приподнять ее губы, а затем запечатлеваю долгий, горячий поцелуй на ее великолепных губах.
Разорвав поцелуй и оставив Лиллиан раскрасневшейся и тяжело дышащей, оглядываюсь на Кингстона и пожимаю плечами.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
— А я имею, — ворчит Лиллиан в свою кружку, заставляя Кингстона смеяться.
Как и просили, я приготовил фриттату. Мы уселись вокруг кухонного острова, чтобы поесть.
— Хадсон всегда все улаживает для Хейса, — говорит Кингстон, рассказывая Лиллиан истории. — Со сколькими подружками ты расстался за Хейса? — спрашивает он меня.
Я проглатываю фриттату, поэтому Хейс отвечает за меня.
— Слишком много, чтобы сосчитать. — Он наливает себе еще одну чашку кофе.
— А что насчет тебя? — Лиллиан держит свою кружку с кофе двумя руками. Ее шелковистые светлые волосы ниспадают на плечи. Я не могу перестать смотреть на нее. Ее миниатюрная фигурка, с каждым изгибом и впадиной ее тела, которые я ласкал, теряется в моей одежде. Мысль о фиолетовом пятне, которое я оставил на ее груди и о котором никто, кроме нас, не знает, дразнит меня. Она не могла бы выглядеть более моей, даже если бы я задрал ногу и помочился на нее. И будь я проклят, если этот факт не вызывает всплеск удовлетворения в моей крови. — Хейсу когда-нибудь приходилось расставаться с кем-то ради тебя?
Хейс выглядит удивленным, а затем немного злым.
— Она не знает? — спрашивает он меня.
— Нет. Но я уверен, что ты ей расскажешь. — Я не нервничаю. Не хочу ничего скрывать от Лиллиан. У меня нет секретов. По крайней мере, никаких собственных секретов.
— У Хадсона никогда раньше не было девушки. — Кингстон запихивает в рот вилку с яичницей.
— Никогда? — Лиллиан направляет свой вопрос моим братьям.
Хейс, кажется, ужасно гордится собой.
— Забавно, что он никогда раньше не упоминал о своем безбрачии.
— Я не давал обета безбрачия, придурок. — Не очень-то блестящая поддержка. Я поворачиваюсь к Лиллиан, чтобы объяснить. — У меня никогда раньше не было серьезных взрослых отношений.
— Это милый способ сказать, что Хадсон — плейбой. — Кингстон убирает свою тарелку вместе с тарелкой Лиллиан в раковину.
— Нет, это не так. Я уже говорил, как чертовски благодарен, что вы двое зашли сегодня утром? — Козлы.
