Если не считать пары странных мелочей, главный вел себя вполне адекватно. Во всяком случае не агрессивно. Перов оценил расстояние от директорского кресла до стула, на котором сидел сам. С поправкой на не гуттаперчевую комплекцию Андрея Юрьевича внезапное нападение было практически исключено. Перов решил, что не будет спешить.
Главный хорошо шел на контакт, а значит, этот разговор вполне мог бы дополнить доклад, который они собрались обсудить.
– Нет, спасибо.
– А я доем, с вашего позволения. Время обеденное, сами понимаете. А я человек режимный.
Перед словом «человек» главный выдержал паузу, словно подбирая более подходящее слово, но не нашел.
– Ну что, начнем?
Перов услышал стук каблуков секретаря в приемной. Громко хлопнула входная дверь. Коридорный шум исчез, будто Анна Степановна забила последний гвоздь в крышку гроба.
– Давайте с самого начала. Я хотел бы услышать все от начала и до конца.
– Хорошо.
Перов развернулся лицом к экрану и почувствовал, что главный смотрит не на экран, а ему в затылок. Мерзкий холодок пробежал по спине, точно как три недели назад, когда он залез через окно в мертвую квартиру Стасовых.
– Вводная часть доклада – выдержки из учебника по психиатрии – вряд ли вам будет интересна. Давайте я переду сразу к таблицам. Их всего три. Итак, в первой таблице отражено количество госпитализаций по дням. Ежедневное количество обращений росло (и продолжает расти) в геометрической прогрессии. Нет сомнений, что мы имеем дело с инфекционным заболеванием. Почти наверняка болезнь передается с водой или пищей.
В миску с соевым соусом громко плюхнулся ролл.
– Не обращайте внимания, Федор Петрович. Пожалуйста, продолжайте.
Перов прислушался к монотонной работе челюстей. Жадное чавканье становилось все громче.
– Во второй таблице приведены данные по двадцати четырем произвольно выбранным больным. Наблюдать большее количество пациентов было невозможно по техническим причинам, но нет сомнений, что результаты были бы аналогичными.
В шкафу что-то скрипнуло. Перов замолчал и повернулся к главному. Туго набитые рисом щеки, скрывая глаза, двумя буграми торчали из лица.
– Пфуфуфа пфуфуфуйте.
Очевидно, это должно было означать «пожалуйста, продолжайте».
– В таблице два представлена самая любопытная часть наблюдений. Почти невероятная. Многие действия больных оказываются непонятным образом синхронизированы, либо взаимосвязаны. И это при полном отсутствии возможности какого-либо контакта. Двенадцатого числа восемнадцать человек, находящихся в разных комнатах, вдруг одновременно повернули головы на север и застыли в таком положении на сорок секунд. Никаких визуальных шумовых или тактильных сигналов в тот момент с той стороны не поступало. А шестнадцатого числа ответы в вопросниках двадцати восьми человек совпали буква в букву. В каждом вопроснике было восемьдесят четыре вопроса, и заполняли их больные в моем присутствии. К этой таблице у меня есть копии записей камеры видеонаблюдения. На случай, если кто-то из коллег вдруг усомнится в моей беспристрастности. В третьей таблице приведены результаты анализов крови сорока пациентов. Как вы видите, немного стрептококков, стафилококков, хламидий и прочей ерунды – все в общем-то в пределах нормы. Результаты анализов на антитела тоже вполне тривиальны. Но инфекция точно есть. Скорее всего, вирусная. Организм ее не видит, и лаборатория пока что тоже.
Андрей Юрьевич отодвинул тарелку в сторону и рыгнул.
– Это все?
– В общем-то да.
– Блестяще. Отличная работа. Но вы забыли про имбирь.
– Простите?
– Инфицированные неравнодушны к имбирю, – главный постучал пальцем по вымазанной тарелке. – Кажется, этот факт ускользнул от вас. Или вы умышленно умолчали об этом, чтобы не выдавать собственных подозрений касательно меня лично?
Перов подумал, что недавняя победа любопытства над страхом была одновременно и поражением здравого смысла.
– И не припомню, чтобы вы упомянули светобоязнь. На мой взгляд, это обязательно стоило отметить. И все же вы славно потрудились. Кстати, почему в докладе отсутствуют выводы?
– Это просто сообщение, а не исследовательская работа. Так сказать, тема для размышлений.
«Надо срочно выбираться отсюда». Перов посмотрел на входную дверь и через плечо назад. Главный был выше, крепче его и младше на пятнадцать лет. Но самое главное, он был невидим. Экран ноутбука у него на столе давно погас, а проектор, развернутый в сторону Перова, жестко слепил.
– И все же, что вы сами думаете по этому поводу? Судя по звуку, он по-прежнему сидел в кресле.
– Окончательные выводы делать, конечно, преждевременно. Но эти одновременные пробуждения, синхронная работа зубными щетками в умывальнике, игра в шахматы. Это выглядит, как если бы больные контактировали друг с другом неизвестным нам образом.
Дверь кабинета открылась, и Перов увидел, как в темноте блеснули стекла очков секретаря. Главный вытер рот и встал из-за стола. Сердце застучало так, словно Перов выпил десять чашек кофе и бегом поднялся по лестнице на пятый этаж.
