— Полно тебе, оставь ее! — утешали девки свою кричавшую подругу, Леля аккуратно ступая по илистому дну, пытаясь не поскользнуться тем временем вышла на бережок, выжимая подол мокрого сарафана.
— Пришла бесстыдница, людям честным в глаза не боится смотреть! — Своемила визжала на весь лес так, что все позабыли про свои венки, Вышень глядел то на Лелю то на Своемилу, не понимая из за чего произошла ссора.
— Да что на тебя нашло? — Не выдержал Вышень — Чего кричишь почем зря на Лелю! Руки распускаешь!
Своемила нервно засмеялась, отдёргивая подруг.
— Да есть из за чего! Эта распутница с варягом сбежала, батюшку и матушку мою не послушала! — Все вдруг замолкли, переводя взгляд на стоявшую рядом мокрую Лелю. Озноб стал бить все тело, то ли от холода то ли от нервов. Своемила тем временем продолжала — А матушка то моя как уговаривала ее не плыть с ним, любила ее как дочку родную! Растила ее бессовестную! Все лучшее для неё! Но эта распутница не слушала никого! Батюшка то ее на берегу стоял, плакал по дочери непутевой! Просил домой вернуться, а эта бесстыдницы даже носа не высунула из ладьи варяжьей! Так варяг за неё куль с золотом кинул, и забрал ее с собой, непутёвую!
— Врешь ты Своемилка! Не так все было! — Вспыхнула Леля от такого наглого вранья.
Вышень нахмурился.
— Так как же так… по неволе он ее забрал!
— Ещё чего! — Закричала Своемила громче предыдущего — Бегала она к нему ночами, из дому сбегала! А потом и вовсе ушла! Вот тебе и весь расклад! Сама! По воле своей!
В толпе вдруг стали перешёптываться, Леля поняла в чем дело. Грязные слухи распускают тетка Росава и Своемила. Вышень вдруг понурил голову.
— Стыдно батюшке и матушке за неё, вот и сказали тебе Вышень что с силой забрал ее варяг! Но вот есть правда! Порченая она и брюхатая! Посмотрите как пузо то округлилось! Поиграл с ней варяг и бросил как огрызок!
Вышень присмотрелся, и правда живот вроде появился у Лели. Так вот почему ее варяг прогнал. Не нужна девка ему и приплод ее. А он то дурак искал ее по всему северу, с дружины князя из за неё сбежал, а она… Схватившись за голову, Вышень пошёл прочь, не желая больше слушать.
— Язык отсохнет у тебя Своемила за враньё твое! — молвила Леля, пытаясь унять набежавшие слёзы. — Не правда это! Люди добрые, поверьте, не так все было! Позвольте мне сказать!
— Уходи распутница! Пошла прочь! — послышалось из толпы — Не приходи больше Леля! — десятки голосов прогоняли ее, обязывая обидными словами которые так резали слух. Кто то даже больно толкнул ее в плечо.
Подхватив подол мокрого платья, расталкивая на своём пути толпу, девушка скорее бросилась прочь, подальше от этого места, лишь в реке два позабытых венка прибились друг к другу. Венок Своемилы и Вышеня.
Харальд проснулся на рассвете. В небольшое оконце незнакомого жилища только-только начали пробиваться первые лучи солнца. Комната наполнилась розовым светом, отгоняя ночной полумрак, делая очертания предметов все чётче. Викинг поморщился от непонятной тупой боли, все тело ломило словно его нещадно били палками.
Смутно припоминая последние события, Харальд с большим усилием попытался подняться с ложа. Сделав небольшой рывок в голове словно что то лопнуло, острая боль пронзила все тело насквозь. Викинг глухо простонал и вновь откинулся на лежанку. Правый бок затёк от неудобной позы, видать лежал он уже не первый день.
Тяжело дыша Харальд закрыл глаза. От боли на лбу выступила испарина.
Главное он жив, руки ноги целы. Остальное заживёт как на собаке…
Викинг оглядел небольшое и ветхое помещение. Повсюду стояли кувшины и кухонная утварь, возле небольшого оконца красовалась женская прялка, рядом с ней стояла накрытая красным покрывалом — лавка. Потолок избы порос мхом, отчего в доме стоял запах сырости вперемешку с сухими травами.
Импровизированная плетённая ширма, скрывала от него дальную часть дома, но судя по всему там находилась либо женская половина, либо ограждение сделали специально от него.
Харальд пытался понять где он находится? Этот дом ему не знаком, да и скромное убранством говорило о том, что хозяин или хозяйка были не из знати. Значит он не в поместье а где то в деревне.
Боль понемногу проходила, но шевельнуться лишний раз викинг не решался. В голове время от времени появлялась ноющая пульсация, наверное крепко его шибануло об скалы. Харальд поморщился, неужели весь хирд погиб? Ульви, Лейв, старик Асбьерн…
В ту ночь он не послушал Ульви. Злость и ярость на Ингемара была сильнее голоса разума. Харальд спешил в Хедебю, после того как в Мерсии, король все подробно рассказал ему. Рассказал о предательстве брата, как тот путём угроз и шантажа пытался убедить короля Мерсии прикончить словно жалкую свинью Харальда, как только он сунется в земли саксов.
