Леля отвела взгляд. Ей не верилось что Аксель вдруг решил спасти ее, показав себя с совершенно другой стороны. Ведь скорее всего именно из за неё варяг изгнал Акселя. Ему бы следовало ненавидеть ее за это, а он наоборот защищает.
— Благодарю тебя Аксель… — ответила девушка, посиневшими от холода губами. — Ты изменился с момента нашей последней встречи… — Капли дождя неприятно затекали под ворот сарафана, все что ей сейчас хотелось, это лечь в тёплую постель и предаться своим мыслям, ведь Аксель напомнил ей о Харальде, в душе мелькнула надежда вновь увидеть любимого северянина, тогда бы все было иначе, иначе… — Мне пора, прощай викинг, и спасибо ещё раз! Ну, будь здрав! — Леля на прощание посмотрела на угрюмого Акселя и побрела прочь с ярмарки, смешиваясь в серой, безликой толпе людей.
Северянин хотел вдруг догнать ее, дать ей немного серебряных монет, спросить как она оказалась тут, но девчонка исчезла из виду. Аксель вдруг подумал, а что если он привезёт словенку назад в Хедебю? Может тогда Харальд простит его? Но сначала надо все узнать, как она оказалась здесь и что действительно произошло в тот день когда баба пропала. Эти мысли вдруг развеселили его, с помощью Сольвейг он вновь сможет вернуться домой, но вопрос захочет ли она? Как никак девка в тягости, что если она стала мужней женой?
Аксель огибая лужи, которые пенились и пузырились, тем самым предвещая дождь на весь оставшийся день, был погружён в свои мысли. Надо будет поговорить с девкой, возможно ещё не все потерянно. Подходя ближе в палаты дружинников, викинг глубоко вздохнул. Чужая земля она как мачеха, не приголубит подобно матери родной.
В те часы, когда Ингеборг могла побыть наедине со своими мыслями, сидя за вышиванием она думала о брате, потерять его она на могла. Тогда жизнь потеряет смысл. Сначала отец, потом гибель Харальда! Нет, она не могла допустить смерти Ингемара!
Хоук оказался сущим дьяволом, после состоявшегося тинга, викинг ещё на три дня продлил пир, пытаясь наладить отношения с недовольными ярлами и старейшинами.
Захмелевший викинг обещал построить на месте Хедебю, новый город, крепкий. Сотворить из него сердце севера, сделать из земли чистый пух, которая будет богата урожаем. Его пьяные бравады не особо действовали на остальных викингов, все с настороженностью взирали на будущего конунга, которому так легко досталась корона. Да, желающих могло оказаться куда больше, чем он мог себе это представить. Но пока есть Ингеборг, ему бояться нечего. Пускай метают гневные взгляды, подобно огненным стрелам, пойти против последнего «желания» Ингви никто не посмеет, опасаясь гнева Одина.
Хоук старательно пытался наладить отношения с ярлами, пытался казаться более гостеприимным и открытвм, изображая трепетную любовь к принцессе, тем самым вызывая у Ингеборг презрение. Как известно, у труса нет врагов, потому что с него нечего взять. И если он и дальше будет заискивать перед ними, то его положение окажется весьма шатким. Не по голове шапка, думала задумчивая Ингеборг, вспоминая твёрдую поступь Харальда, который бы уже давно сбил спесь с этого проклятого викинга, который превратил ее жизнь в сущий ад.
После того как с поместья все разъехались, Хоук вновь приказал Ингеборг прислуживать ему.
Во время трапезы, принцесса должна была разносить еду, подобно простой рабыни.
Ингеборг стойко держалась, не обращая внимания на его злые шутки и смех его хирда.
— Пошевеливайся принцесса, мой кубок опустел! — кричал хмельной Хоук, наблюдая за унижениями Ингвидоттир. — Живее, ваше величество! — подтрунивал он на манерный лад саксов, вызывая взрыв хохота у всех присутствующих его дружинников.
После ужина, он ждал ее в своих покоях, некогда принадлежавших конунгу.
Ингеборг приносила горячей воды, и мыла ненавистному викингу ноги, массируя пальцы и натирая загрубевшие мозоли розовым маслом из стеклянной баночки.
Превозмогая саму себя и собственное достоинство, принцесса молча делала свою работу, мечтая как однажды она вонзит в его сердце холодный кинжал.
— Сегодня ты пролила на мои штаны франкское вино. — Начал Хоук, наблюдая как тонкие пальцы Ингеборг трут его загрубевшие пятки. Наслаждаясь ее унижением, он продолжил — А знаешь ли ты сколько мне пришлось заплатить за это вино? Темнокожие рабы собирают драгоценные плоды винограда, затем юные девственные девы топчут ногами сие ягоды, выдавливая священный нектар. Греки называют этот напиток, дар богов. Но откуда такая бестолковая рабыня может знать это! — Левой ногой Хоук с силой оттолкнул Ингеборг от себя. От неожиданности девушка опрокинула ведро и больно ударилась головой о стоявший рядом сундук.
— До конца своих дней, ты останешься рабыней, я сделаю твою жизнь невыносимой!
