— Неужели однажды мой отказ так задел твоё самолюбие викинг? — Произнесла Ингеборг, отползая к стене. Она уже привыкла к подобного рода вечерним рукоприкладством со стороны Хоука. Каждый день он бил ее даже за самую маленькую провинность. — Неужели ты никак не можешь смириться что даже с помощью меня, ты всегда будешь самозванцем! Ты никогда не станешь конунгом, запомни это! — Ингеборг в ужасе поняла что не сдержалась и сказала это ему, ожидая расправы, принцесса прижалась к стене.
Хоук ногой пнул ведро громко засмеявшись, он схватил Ингеборг за волосы и лицом ткнул в разлитую лужу, подобно нашкодившей кошки.
— Ну если по твоему я не стану конунгом — викинг вдруг намотал ее волосы на кулак, и поднимая голову, наблюдал как маска ненависти и боли охватило лицо Ингеборг, но в то же время Хоук никогда не видел слез в ее глазах, лишь в ту ночь, когда избитого и полуживого Ингемара привели к ней. — Если я не настоящий конунг, зато теперь ты настоящая рабыня! Посмотри на себя Ингеборг! — шипел викинг, касаясь ее щеки рыжей бородой — Тебе лишь стоит по доброй воле прийти ко мне ночью, тогда твои унижение навсегда закончатся! — Его горячее дыхание обжигало шею Ингвидоттир, запах ненавистного Хоука наводил на неё приступ тошноты. — Скажи мне принцесса, была ли ты когда нибудь с мужчиной? Касались ли тебя вот так? — Его руки заскользили по ее груди, мужская ладонь больно сжала нежное полушарие. От боли и позора Ингеборг прикусила губу. Она ненавидела его всем сердцем. — Но мне нравятся упрямые женщины! Тем слаще будет взять тебя после, когда ты поймёшь что своим упрямством ты делаешь только хуже! — викинг отпустил ее волосы, оставив сидеть на мокром полу. — Пошла вон отсюда, и позови сюда Гунхильд.
Ингеборг вдруг подняла на него голову. Она догадывалась зачем он зовёт к себе юную Гунхильд, старшую сестру мальчишки Бьерна, который скончался от чёрной лихорадки.
Предприимчивая Ингеборг, в тот же день когда Хоук захватил поместье, сослала всех молодых и свободных девушек в деревню, в том числе и Кассандру, которая носила дитя ее брата. Понимая что новые войны да и сам Хоук могут быть опасными, она и подумать не могла что викинг посмотрит на только только начавшую расцветать Гунхильд, ведь все это время он довольствовался рабынями, и наложницами.
— Гунхильд не рабыня, она по доброй воле помогала мне. Она свободная девушка. Не трогай ее.
Хоук гневно посмотрел на Ингеборг.
— А кто ты такая что бы указывать мне что делать в моих землях?! Тебя пугает участь какой-то девки, какая сердобольная! — Хоук снял рубаху, белёсая кожа была покрыта сотнями рыжих веснушек, которые спускались до самой спины. Рыжая борода подрагивала при каждом движении головы.
— Убирайся Ингеборг, сегодня ты не интересуешь меня как женщина, даже если бы ты легла со мной. Приберись тут и зови сюда эту чёртову бабу!
Расстроенная Ингеборг, хватая опрокинутое ведро, думала как же уберечь девчонку от лап этого зверя.
Внезапно в дверь постучали, Хоук недовольно выругался и поспешил открыть. Воин что все это время стоял возле его покоев, что то быстро доложил ему, отчего лицо Хоука хватила гримаса гнева. Спустя минуту он недовольно одел все ту же рубаху и прихватив с собой секиру, направился к выходу.
— Сегодня меня не будет, но как только я вернусь, ты приведёшь ко мне девку или придёшь сама. Думай принцесса! — викинг бросил на неё недовольный взгляд и громко хлопнул дверью, провернув в замочной скважине ключом. Оставшись одна, Ингеборг от напряжения почувствовала как слабость охватила все тело. Нащупав на голове большую шишку, девушка поморщилась от боли, она вытерла тряпкой большую лужу с пола, и стала прислушиваться к голосом доносившимся со двора, кажется на улице что то происходило, отчего в ее сердце вдруг поселилась надежда…
Харальд вышел в прохладу вечера, мимо проходили смазливые деревенские девушки, которые завидев незнакомого воина, захихикав тут же убежали прочь.
Совсем не до баб сейчас было викингу, голова его гудела как пчелиный рой, но почему то взгляд скользнул по светловолосой девице, которая чем то напомнила ему Сольвейг. Словенка не уходила из памяти ровно так же как и из сердца.
— Харальд! Мы можем просить помощи у соседних ярлов, со слов рыжей бабы его войско не маленькое. Он хорошо укрепил Хедебю, понимая опасность своего положения. — Следом за берсерком, во двор ступил Торольв, который вскоре прибыл в Торхейм.
Харальд присел на поваленное дерево, которое готовили к предстоящей зиме в качестве дров. В воздухе витал запах жаренного мяса, доносившийся с поварни. Вспотевшая кухарка открыла настежь двери, утирая лицо белой тряпицей, к ней тут же сбежали дворовые собаки, дружелюбно виляя хвостом в надежде на кусок хлеба или какую кость.
— Я не буду просить помощи. — Холодно ответил Харальд, наблюдая как кухарка отгоняет собак от поварни, — Я сам спасу сестру и земли моего отца. Все что мне надо у меня есть, мои руки и ноги целы, а остальное дело наживное, в обед я уже был в кузнице, Лейв сказал что на рассвете оружие будет готово.
