Харальд кивнул, он как и все викинги с нетерпением ждали отплытия. За долгую зиму, кровь бурлила в венах викинга, все нутро северян просило звона стали топоров.
— Есть ли новости из Каттегата? — спросил берсерк у отца. Его волновала судьба ярла Отара, после смерти Хельги, викинг боялся как бы старик не тронулся умом.
— С ним все впорядке. Мои люди были в Каттегате в конце марта. Он тоже должен скоро прибыть. Конунг вдруг вспомнил просьбу ярла Олафа. Надо будет поговорить с Харальдом о женитьбе с Одой. Пора бы сыну обзавестись семьей, с настоящей северной девой. Родить крепких сыновей.
Ингеборг видела как Харальд все время смотрит на дверь, как будто куда то спешит.
Юная Ингвидоттир, будучи наблюдательной от природы, хитро взглянула на брата.
— Кстати, твоя словенская знахарка оказалась очень даже не плохой! Люди полюбили ее, буквально вчера она вытащила с того света старика Болли! Старого конюха, ты помнишь его?
Харальд услышав о словенке, вдруг вздрогнул. Старого конюха он конечно помнил, но сейчас ему не терпелось увидеть эту прекрасную девку.
— Надо же! — Викинг понял сарказм сестры, и прищурился. — Тогда пожалуй мне понадобится ее помощь, что то голова разболелась. Пойду спрошу, не найдётся ли у неё что нибудь для меня!
Ингеборг хохотнула, смотря как Харальд кланяется конунгу, и спешно покидает зал.
Неужели брат влюблён в эту словенку?
Конунг Ингви сурово смотрел ему в след. Знахарка не была северянкой, к тому же баба бывшая рабыня. Она не ровня Харальду. Не нравилось ему все это.
Харальд поднимался по знакомой тропинке, что вела к лесному домику. То волнение в груди что испытывал в эту минуту викинг, нельзя было передать словами.
Сколько холодных ночей он представлял их встречу, даже объятия другой не помогли забыть гордую словенку. Ее зелёные глаза въелись в самые глубины подсознания, никогда раньше не одна баба не занимала так мысли сурового воина. И если сегодня она вновь прогонит его, это будет самое тяжёлое поражение в жизни Северянина.
Сольвейг металась по избе. За что бы она не бралась, все валилось из рук. Она то садилась на лавку, то вновь соскакивала, подходила к небольшому окошку, вновь и вновь питая надежду увидеть там чужанина.
Впервые она надела серебрянные серьги, с зелёным камешком, подаренные Харальдом. Если он придёт, то увидев на ней его серьги, викинг все поймёт.
Что же я как дитё малое? Может давно не нужна ему! Тешу себя пустыми надеждами и мечтами! Сольвейг нервничала, грустила и переживала. Те эмоции что наполняли ее, были с ней впервые.
Не в силах больше находиться в избе, девушка вышла во двор.
Харальд завидев ее, на миг замер. Казалось ветер донёс до него ее тонкий аромат, несравнимый ни с чем. Вот она! Совсем рядом! Как же долго он ее не видел! Простенькое шерстяное платье было одето на словенке, но даже одетая в обычную крестьянскую одежду, Сольвейг была прекраснее самой богини Фрейи. Девчонка, думал викинг, как же я истосковался по тебе!
Сольвейг завидев варяга, который поднимался по склону, почувствовала как кровь прильнула к ее лицу. Ее всю словно окатили кипятком.
Пришёл! Не забыл северянин о ней!
Харальд в два шага оказался возле неё, с минуту они стояли молча, просто смотря друг в другу в глаза. Викинг робко дотронулся до ее тёплой руки, такой нежной и маленькой ладошки.
И как же я мог оставить ее здесь одну? Мелькнула мысль в его голове.
— Ты приехал… — сказала она по норвежски. Харальд опешил, язык выучила! Вот так девка! — Я ждала тебя…
О Боги! Харальд просиял! Пускай этот момент длится вечность! Как же он ждал этих слов, сердце вдруг птицей забилось в груди.
— Я вернулся к тебе, моя непокорная словенка! — Викинг прижал девушку к своей широкой груди, чувствуя как ее слёзы окропили рубаху. Девчонка зашмыгала носом. Харальд слегка приподнял ее подбородок.
— Тебе незачем плакать, Сольвейг! Теперь я не отдам тебя никому! Ничто больше не сможет разлучить нас! Ты веришь мне?
Девушка взглянула в его серые глаза, сейчас в них плескалось тепло, от его тёплых рук кружилась голова, лес доносил сладкие ароматы весенних трав, она пыталась впитать в себя этот момент, запомнить их такими какие они сейчас.
— Я верю твоим словам Харальд. Все это время я ни на минуту не забывала о тебе! Долгими зимними ночами я изводила себя ожиданием! Я думала что ты больше не вернёшься ко мне!
Викинг прижал ее пальцы к своим губам, все так же не отрывая от неё глаз, он целовал каждый пальчик девушки, каждый сантиметр ее кожи. Все теперь было не важно, важно лишь то что сейчас она сказала ему. Он заметил на ней серьги, которые оставил в их последнюю встречу.
Харальд провёл ладонью по ее щеке, такой нежной и шелковистой коже, убрав за ухо прядь ее золотых волос, он произнёс.
— Я был глупцом. Сможешь ли ты простить меня? — Харальд почувствовал как крепко он привязан невидимой цепью к этой девушке. С ней он становился мягче воска. Сам себя не узнавая, викинг не в силах был оторваться от Сольвейг, увязая в глубоком омуте ее глаз.
— Ты не причинишь мне больше боли? Я хочу верить тебе Харальд!
