Ода пугливо зашла в поместье конунга, их встречали другие ярлы и воины, она видела как все с почтением относятся к ее отцу, и Олафдоттир боялась навлечь позор на его голову своим бесстыдным положением.
Ода была беременна. Срок был ещё совсем маленький, но девушка уже старалась одевать широкие платья и прикрываться тонким голубым плащом. Из за своей девичьей худобы, живота совсем не было видно, но девушка так боялась своего нового состояния, что казалось как будто каждый замечает что она в тягости.
Как же гневался старый Олаф, когда дочь в слезах все рассказала ему. Боясь шумихы и грязных сплетен, Ода так и не назвала имя виновника. Старик Ярл поклялся собственноручно убить наглеца, который смел обесчестить его дочь, но девушка упорно молчала и не говорила его имя.
Как не старался Ярл, так от дочери он ничего не добился. Не помогали ни уговоры ни угрозы, Ода молчала словно воды в рот набрала.
Девушка боялась что с горяча отец наломает дров, и потом об этом будет судачить весь север и в конечном итоге потом ее никто не возьмёт замуж.
Так ничего не добившись от дочери, богатый старик Олаф решил скорее выдать беременную девку замуж. Вспомнив что у конунга есть сын бастард, он подумал что это будет отличная идея! Пока срок совсем маленький, Оду можно отдать за него! В любом случае это должно польстить Харальду, ведь мало кто из именитых мужей Норвегии согласится отдать свою дочь за незаконнорождённого. А так если посмотреть, сама удача улыбнулась ему. Главное чтобы викинг не заподозрил обман. Да он должен благодарить ярла Олафа за то что все его земли и богатство перейдут ему! Надо лишь обучить девчонку как вести себя в первую брачную ночь, когда муж возделает свою молодую жену! Даже если вдруг Харальд что то заподозрит, можно будет сослаться на то что девка родила раньше срока, такое часто бывает у баб. В любом случае даже такие дети иногда выживают.
Ода не одобряла идею отца, но спорить с ним не решалась, ярл в гневе кричал что собственноручно утопит ее в холодных водах фьорда если она ещё раз выкинет какой нибудь фокус. Хотя девушка и понимала что это всего лишь слова, она все равно видела как мучается отец из за позора дочери.
— Скажи мне имя этого сукиного сына! И он пожалеет что родился на этот свет!
Но девка настырно молчала. Нет, она не переживет позора и людской молвы, злых языков.
Девушка отчетливо помнила ту ночь, как ОН силой потащил ее на сеновал. Викинг был очень пьян и не внимал ее словам и просьбам отпустит ее. Ода кричала и царапалась, кусалась и отбивалась ногами, но силы были не равны. Тогда, в начале зимы, когда снег только начинал потихоньку осыпаться белыми хлопьями на землю, юная девушка стала женщиной.
Она помнила его надрывистое дыхание, запах насильника казалось до сих пор ощущался ей.
Захмелевший викинг, который никогда не видел дочь ярла, принял ее за рабыню, когда ночью она по собственной глупости вышла из своей спальни, посмотреть что же происходит на мужских пирах. В итоге ее безрассудное любопытство сыграло с ней злую шутку. Сколько раз отец говорил ей не выходить ночью из комнаты когда мужчины пируют. Вот что из этого вышло. Совсем не так она хотела первой близости с мужчиной, совсем не так! Как же горько было на душе девичьей! За что Фрейя уготовила ей такую судьбу?
После того как ОН лишил ее самого сокровенного что бывает у девушек, Ода сгорая от стыда и проклиная все на свете бросилась в свою комнату. Все утро и весь день девушка не решалась выйти из комнаты, боясь встретить своего насильника.
По хорошему надо было бы сразу рассказать все отцу, но тогда бы о ее позоре узнали все. Этого бы девушка не пережила, тогда бы она сама спрыгнула со скалы вниз головой.
Ода знала пару девиц, которые до замужества имели связь с мужчиной.
Теперь все они старые девы, и живут при отце или если такого нет, то в милости старших братьев. Ведь никто после того как они отдались мужчине, не возьмёт их замуж. Разве что какой нибудь очень старый Ярл сделает ее своей наложницей. Ода надеялась что викинг был очень пьян в ту ночь, и попросту не вспомнит ее. Раз за все это время до неё не дошли дурные слухи, то значит так оно и было. Пусть хоть в этом Боги будут милостивы к ней.
Когда женские дни не пришли во второй раз, несчастная северянка заподозрила неладное. Ода часто слышала разговоры женщин, о том какие бывают предвестники беременности.
И тут то ее охватила настоящая паника.
По утрам девушку нещадно тошнило, а вечерами нападал поистине звериный аппетит.
Страх и неизвестность сковали ее.
Решившись она пришла к отцу, и упав на колени громко плакала, рассказав о своей тяжести, умоляя его скрыть от людей ее позор, пусть он побьет, проклянет, но не даст ее беде огласки.
Старик Олаф впал в ступор. Молот Тора! Проклятье Локи! Как такое могло случиться? Его тихая, скромная дочь, воспитанная по всем законам севера, так опозорила его!
— А может ты сама, подобно грязной шлюхе легла по доброй воле, раз не говоришь мне его имя! Потаскуха! — кричал гневно отец, но в душе страдал ещё больше чем она.
