Темный бетонный пол под ногами был натерт до блеска, то тут, то там виднелись длинные тонкие щели. Комната была уставлена мебелью в стиле 80-х годов, на журнальном столике пара чашек из бело-синего фарфора, простые, но аккуратные, на диване – такое же скромное белое кружевное покрывало. Жилище на первый взгляд казалось воплощением аскетизма и навевало ностальгию – но ничто здесь не указывало на присутствие живого человека.
Из каждого угла веяло горем и безысходностью.
Взгляд Тан Сяня упал на дверь в ванную комнату, закрытую на навесной замок.
– Чай будете? – Фан У стоял, засунув руки в карманы, совершенно не похожий на приветливого хозяина.
Тан Сянь махнул рукой, отказываясь.
– Наконец я встретился с великим профессором Фаном.
– Чэнь Муян просил вас прийти? – глаза Фан У ничего не выражали, но его настороженность все равно чувствовалась.
– Этот визит – моя личная инициатива, Чэнь Муян тут ни при чем, он вообще не в курсе, на этот счет вы можете не волноваться.
– Не в курсе чего?
– За последние дни ох и досталось же ему из-за вас, дорогой профессор! – широко улыбнулся Тан Сянь, обнажив два ряда белых зубов.
Фан У холодно смотрел на Тан Сяня, не произнеся в ответ даже простого «Хм». Этот человек, похоже, обладал способностью свести на нет любую тему разговора. А Тан Сянь, наоборот, всегда умел оживить атмосферу бесконечными хи-хи да ха-ха.
– По правде сказать, я ему завидую: что у него такой учитель, как вы, – Тан Сянь бросил взгляд на Фан У, с лица которого были стерты все человеческие эмоции, и добавил: – Оговорился, хм. Что у него был такой учитель, как вы.
– У вас осталось меньше шести минут.
– Нам и пяти хватит! – продолжил размеренно говорить Тан Сянь. – Вы же наверняка слышали, дорогой профессор, о том скандальном похищении в Южно-китайском университете политики и права!
– Лян Юйчэнь – студент моего факультета, я несу за него ответственность, и, как только все разрешится, администрация университета вправе наложить на меня взыскание, – медленно проговорил Фан У. – Но до тех пор я не хочу прерывать учебный процесс.
– Да? Вы так переживаете, чтобы ничто не повлияло на образование ваших студентов, почему так, дорогой профессор?
Фан У замялся на секунду и равнодушно ответил:
– Я учитель.
– Действительно, Чэнь Муян так и говорил, – Тан Сянь хлопнул в ладоши, словно в подтверждение правильности своей теории. – Возможно, в этом и кроется причина его внутренней борьбы!
Фан У не ответил.
– Чэнь Муян больше всего на свете стремится восстановить справедливость, однако – находит зацепки, указывающие на его учителя и наставника. Привлечь вас к ответственности в соответствии с законом или молча отойти в сторону – с какой стороны ни посмотри, для него это сложный выбор. Боюсь, с подобной моральной дилеммой кроме него сталкивались только вы, дорогой профессор!
В комнату залетел вечерний ветер, подняв в воздух уголок белого кружевного покрывала на диване.
– Я не понимаю, о чем вы. У полиции, разумеется, есть право подозревать кого бы то ни было, также существует система процессуальных норм. Как поступить – его дело.
– Стыдно признаться, но для начала я должен извиниться перед вами от его имени. Потому что вчера наш парень самовольно вломился сюда к вам – без ордера на обыск и без разрешения хозяина жилья. Простите великодушно.
– Почти девять часов, у вас осталось три минуты.
– Никаких улик он не нашел, – Тан Сянь кинул на Фан У проницательный взгляд и добавил: – Но сомнения Чэнь Муяна были вам только на руку, чтобы потянуть время. Потому что, дорогой профессор, вы давным-давно все решили!
Фан У внезапно ощутил, как спина покрывается холодным потом, и внимательно посмотрел на Тан Сяня. Весельчак весельчаком, но отчего кажется, что эти заспанные глаза видят человека насквозь, словно рентгеновские лучи?
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – впервые в холодном взгляде Фан У промелькнула нерешительность, – говорят, совсем скоро будет восстановлен отпечаток голоса, если все это совершил я – зачем мне тянуть время?
– Месть или прощение – выбор действительно сложный для человека, который верит в закон как в бога, – Тан Сянь посмотрел Фан У прямо в лицо и поймал его взгляд. – И еще более трудный – для того, кто работает в правоохранительных органах. Но все это не важно, вы все-таки сделали выбор. Не правда ли?
Фан У напрягся, словно тетива перед выстрелом.
– Знаете, я одно время думал, что вы страдаете расстройством множественной личности, вы уж меня извините. Все-таки очень противоречивые у вас точки зрения, и методы крайне любопытные, любого с ума сведут, – на этих словах Тан Сянь не удержался и рассмеялся, качая головой.
