Итак, это мое последнее письмо из мира живых. Желаю вам крепкого здоровья и обещаю безмолвно молиться за вас на том свете.
Небо затянули свинцово-серые тучи. «Кап-кап-кап» – без остановки моросил мелкий дождь. Таков южный климат: с началом лета наступает затяжной сезон сливовых дождей[32]. Подходил к концу июнь, но ливни и не думали отступать, и мрачная погода навевала тоскливые мысли и лишала желания что-либо делать.
В тускло освещенной маленькой комнате за столом сидел молодой человек лет двадцати: нахмурив брови, он сосредоточенно смотрел в сборник заданий по государственному юридическому экзамену. Рядом с ним высилась целая гора таких же пособий.
Лян Юйчэнь, проходящий по делу как «потерпевший», переживал целую гамму противоречивых эмоций. Последние месяцы он без конца обдумывал причинно-следственные связи, и с каждым днем его отношение к произошедшему становилось все более неоднозначным.
Судебная практика никогда не сталкивалась с делами, подобными этому. Слушания постоянно откладывались, и суд так и не начал рассмотрение. Налицо были и субъективная сторона преступления: у Лян Го, очевидно, было намерение лишить Фан У жизни, – и объективная: он действительно совершил умышленное убийство. Неясно было лишь, какую меру наказания назначит суд. Лян Юйчэнь, обучающийся по специальности «право», прекрасно понимал: судья, который будет анализировать обстоятельства убийства, несомненно, примет во внимание тот факт, что Лян Го избежал судебной ответственности за совершенные ранее преступные действия. Хотя его виновность в преступлении двадцатипятилетней давности не будет предметом настоящего разбирательства, но, будучи неотъемлемой частью обстоятельств дела, однозначно повлияет на итоговое решение. Двадцать пять лет назад отец совершил грабеж, и, поскольку имели место отягчающие обстоятельства, мог быть приговорен к смертной казни. С учетом этого вероятность, что за новое преступление ему назначат более мягкое наказание, практически равна нулю. Фан У же не понесет никакой уголовной ответственности – потому что умер.
Безукоризненная процессуальная справедливость.
Лян Юйчэнь в замешательстве обдумывал свой выбор профессии. Он хотел бы убежать, спрятаться куда-то, но навалившаяся реальность была беспощадна: отцу вот-вот предъявят обвинение в убийстве, семья лишилась главного источника дохода, и хорошенько подготовиться к юридическому экзамену представляется ему единственно возможным выходом, а о поступлении в магистратуру нужно забыть.
Тук-тук-тук…
В дверь постучали и прервали тягостные размышления Лян Юйчэня.
– Кто там?
– Это я! – раздался за дверью голос Сунь Лань.
– Что такое?
– Пришел человек из прокуратуры, говорит, у него для тебя какой-то документ!
Озадаченный Лян Юйчэнь развернулся на 180 градусов и крикнул в сторону двери:
– Заходите!
Дверь распахнулась внутрь: за спиной Сунь Лань стоял высокий и худой молодой мужчина в полосатом костюме с тремя пуговицами и в темно-красном галстуке.
– Проходите, пожалуйста, – сказала Сунь Лань.
Молодой человек кивнул Сунь Лань и зашел в комнату, оглянулся по сторонам, выдвинул пластиковый стул и сел напротив Лян Юйчэня.
– Мой сын, Лян Юйчэнь, – Сунь Лань непроизвольно с силой схватила руку сына и явно не хотела отпускать.
Рука сына, вот она, здесь… Все такая же маленькая…
– Мам! – сердито сказал Лян Юйчэнь, чувствуя неловкость от нежностей матери в присутствии незнакомого человека.
– Ой, я пойду чайник поставлю, а вы пока поговорите!
Мужчина одобрительно улыбнулся, проводил Сунь Лань взглядом и вновь повернулся к Лян Юйчэню.
– Чем обязан? – на лице Лян Юйчэня читалось недоверие.
Прокурор молча вытащил из портфеля какой-то документ, передал его Лян Юйчэню и только после этого заговорил:
– Действуя по поручению гражданина Фан У, на основании его волеизъявления, уполномочен передать сыну гражданина Лян Го – Лян Юйчэню – завещание вышеупомянутого Фан У!
Титульный лист был напечатан на голубом фоне, вверху страницы – торжественная печать с изображением весов, символа справедливости. Заламинированные листы слегка блестели на свету. Не скрывая удивления, Лян Юйчэнь взял увесистый документ, быстро пробежал глазами по запутанным формулировкам преамбулы и застыл, дочитав до последних строк.
