Расследование завершилось больше двух недель назад, но на душе у Чэнь Муяна было неспокойно: мысли о произошедшем без конца бродили в его голове и не желали уходить. За нарушение служебных обязанностей и сокрытие фактов управление на три месяца отстранило Чэнь Муяна от службы, и сейчас он ждал, как решится его судьба. Но ему это было даже на руку. Он порвал все связи с внешним миром, ни с кем не общался и никуда не ходил.
Телеканалы и газеты наперебой освещали «Дело Фан У», соревнуясь, чей голос звучит громче, и в полемику включились, казалось, все жители города от мала до велика. Чэнь Муян бойкотировал чтение новостей и как мог скрывался от этой темы, заполонившей все общественное пространство. Он начал фанатично заниматься спортом: уходил на пробежку на рассвете, возвращался домой к полудню – и так каждый день в надежде, что активный спорт отвлечет его от мучительных мыслей.
В тот день около полудня он, в десятый раз обливаясь по́том и тяжело дыша, подбежал к воротам своего жилого комплекса.
– Эй, Сяо Му[28]! – окликнул его охранник.
На дворе стоял май, южный воздух стал сухим и горячим. Охранник сидел перед воротами, с довольным видом обмахиваясь веером. Он искоса глянул на Чэнь Муяна, невольно щурясь от яркого солнца.
– Что такое, старина Гун? – Чэнь Муян оттянул край футболки, чтобы ветер немного охладил его вспотевшее тело.
– Смотрю, ты каждый день бегаешь, без работы, что ли, остался?
– Да нет… – выдавил из себя неискреннюю улыбку Чэнь Муян. – Все отлично, просто заработался и взял вот отпуск.
– Да ладно тебе! – Гун перестал улыбаться и серьезно спросил: – Небось из-за того дела!
– Просто решил отдохнуть немного, работы было много, – столкнувшись с таким проявлением «заботы», Чэнь Муян только больше уклонялся от разговора. – Все хорошо, правда!
– Ну хорошо так хорошо, – охранник покачал головой и, кажется, даже рассердился. – Только вот жена твоя сильно переживает!
– Чего? – Чэнь Муян уже искал предлог уйти, но при этих словах повернулся обратно к Гуну.
– Совсем ты о ней не заботишься, я гляжу! – Гун грустно улыбнулся. – Она вон каждый день после работы заходит ко мне, все выспрашивает, как ты, во сколько уходишь, во сколько возвращаешься. И велела ни за что тебе не рассказывать. Секрет! Да только я так не могу!
Чэнь Муян покраснел: только тут он понял, каково пришлось жене.
– Послушай, что скажу, Сяо Му, – взгляд старины Гуна потеплел, – я на своем веку чего только ни видал и знаю: всё пустяки, что бы ни случилось, надо смотреть вперед! Ты молодой, к чему твоя мрачность! Поверь: главное – ценить тех, кто рядом с тобой!
Чэнь Муян кинул быстрый взгляд на левую руку Гуна: на безымянном пальце он носил неприметное кольцо.
– Точно, заговорил о ней и чуть не забыл… Письмо тебе пришло.
– Письмо? От кого?
– Не знаю, – Гун махнул рукой, давая Чэнь Муяну знак идти за ним. – Ты, малец, врешь и не краснеешь! Небось кого на стороне завел!
– Чего?
– Ага, еще дураком прикидывается! Нет чтобы «спасибо» мне сказать, я Сяо Итин об этом ни словом не обмолвился!
Чэнь Муян застыл на месте, не понимая, что происходит.
– А вот и письмо! – цокнул Гун. – Отправитель не указан, а получатель – «Маленькому принцу Чэнь Муяну»! Маленький принц, вы гляньте, какие телячьи нежности! Крутишь шашни с какой-то красавицей и молчишь? А я б не прочь послушать…
– Маленький принц… – задумчиво протянул Чэнь Муян и, вспомнив что-то, резко изменился в лице. – Где письмо?!
Он подскочил, словно его ударило током, напугав Гуна так, что тот моментально перестал хохмить и улыбаться.
– Да у меня, у меня! Вон там, в дежурной. Да не волнуйся, я твой секрет никому не разболтаю…
Чэнь Муян кинулся в комнату в направлении, которое кивком указал Гун. Осмотрел поверхность стола, глаза выловили белый конверт. Он взял письмо, пощупал рукой: тяжелое.
Он молнией влетел домой и, забыв, что весь потный, сел на подоконник. Согреваемый солнечным светом, который словно утешал его, он бережно разорвал конверт. Десять с лишним страниц размашистым почерком, наконец, рассказали Чэнь Муяну всю правду от начала и до конца.
