— Да, я сейчас. Ну, я играю и вдруг слышу. Стало тихо во дворе. Очень тихо. Я подошёл к дальнему слуховому и гляжу, — Гриданг перевёл дыхание. — Все наши, — он запнулся, подбирая слово, потому что в школе им всё время напоминали, что рабов теперь нет, а есть опекаемые, но отец понимающе кивнул, и он продолжил: — И тут вдруг, ну, как из-под земли старуха. Высокая, вся в чёрном, но… с клеймом. И все наши ей кланяются. А, — он снова вздохнул, — а Рыжий, и Тихоня следом, они кощунствуют. Или это уже святотатство? Ну, Рыжий перед ней на колено встал. Как… как в Храме перед Огнём. И Тихоня следом. Папа, перед женщиной! Перед… — он запнулся и, всё-таки решившись, не сказал, а выдохнул: — Рабыней! Папа, если узнают… Коррант заставил себя не улыбнуться.
— По порядку. Она спасла Рыжему жизнь. Он благодарен ей. Это просто благодарность. Понимаешь? Гриданг, неотрывно глядя на отца, кивнул, и Коррант продолжил:
— У них, — выразительная пауза и новый кивок, — свои обычаи. По тем обычаям Рыжий ничего не нарушил.
— Но Тихоня, — не так возразил, как уточнил Гриданг. — Он же чистокровный.
— Клеймо важнее, — припечатал Коррант. — Всё?
— Нет. Ещё… Там Куконя была, а с ней наши… младшие. Она их за руки держала. Так твоя Нянька Гурга оставила с Куконей, а Гаурху взяла и подвела к… этой. А та взяла её на руки, подняла и своим лицом к её личику прижалась. И подержала так. Папа, — голос Гриданга стал умоляющим, — ведь клеймо так не переходит, правда?
— Ни в коем случае, — решительно сказал Коррант.
— Это тоже… их обычай? Но ведь Гаурха наша. Совсем наша.
— Да, — строго ответил Коррант. — И то, и то правильно. Но говорить об этом…
— Нельзя? — подхватил Гриданг.
— Не надо, — поправил его Коррант. И объяснил: — Это не запретно, но нежелательно.
Гриданг озадаченно кивнул, явно соглашаясь, но не понимая. И Коррант утешил сына:
— Со временем поймёшь.
— Хорошо, — согласился Гриданг. — Я подожду. Но не забуду, правильно?
— Да, — решительно сказал Коррант. — Помни. Думай. Но вслух не говори. Гриданг решительно кивнул и слез с кресла.
— Спасибо, папа. Я всё понял. Я пойду.
— Иди.
Коррант улыбнулся вслед сыну и вернулся к бумагам, раскидывая заказы по маршрутам и датам. А с Нянькой надо будет поговорить. Объяснить она вряд ли объяснит, но хоть знать, чем это грозит Гаурхе… славная девчушка, и Гург тоже… удачным получился, а его почему к этой Мокошихе не подводили? Хотя… нет, это всё к Няньке. И важно это, пока войны нет, война начнётся — и всё побоку, все в одну топку ляжем, в общий пепел.
