Доехав до дома, Итан предлагает мне составить ему компанию и выпить кофе на кухне. И хоть я уже не сплю больше суток, но отказаться не могу. До самого утра мы сидим рядом друг с другом за барной стойкой, пьём третий стакан кофе и находим тему за темой для разговоров. Мне нравится погружаться в другое измерение, где есть только я и он. Мне нравится изучать и открывать его с новых сторон. Во сне я не была так заинтересована им, как сейчас. От того, я всё больше задаю вопросов и получаю на них ответы, которых не знала раньше. Он так откровенен и честен, даже тогда, когда его слова приходятся мне не по вкусу. И это лишь сильнее притягивает меня к нему. Какое-то ужасающе прекрасное помутнение рассудка.
Рано утром на кухню входит Дженни. Увидев нас, удивляется и смотрит на часы.
— Вы уже проснулись? — спрашивает она.
Я знаю, что Итан ответит ей относительно честно, поэтому опережаю его:
— Твой брат только вернулся с работы, а меня мучает бессонница, — я встаю из-за стола. — Заварить тебе кофе?
— Лучше чай, спасибо, — отвечает Дженни, ничего не заподозрив. — Я сбегаю пока в душ.
Она уходит, и Итан вопросительно смотрит на меня.
— Кто-то говорил, что не любит ложь, — отчитывающе произносит он.
— Я просто хочу уберечь её от лишних переживаний. Как бы там не было, она до сих пор меня ревнует к Лукасу. Ты ведь не хочешь, чтобы начала ещё и к тебе?
Он задумывается, анализирует мои слова, а я пока завариваю чай Дженни.
Я знаю, что права. Поэтому не хочу, чтобы она знала про звонок Лукаса и нашу дружбу с Итаном. Чувствую, что она не готова к этому. Она улыбнётся мне в лицо, но в душе её начнёт разрастаться дыра. И лучше уж я отойду от своих принципов, нежели осознанно причиню ей боль.
Вскоре девушка возвращается, и Итан технично покидает наше общество, пожелав нам хорошего дня. За завтраком Дженни предлагает сходить в кино на премьеру нового фильма. Я не была в кино пару лет точно, поэтому с радостью принимаю её предложение. И дождавшись, когда проснётся Лиана, мы потихоньку начинаем собираться, чтобы выехать в город.
Пару дней проходят незаметно быстро. Первый день я высыпаюсь после гулянок, а второй мы с девочками идём на пляж позагорать. Я успеваю расслабиться и отдохнуть за эти дни и теперь морально готова ко встрече с новыми родственниками.
В субботу с раннего утра в воздухе витает волнение. Я чувствую, как беспокойны родители, хоть и стараются держать себя в руках. А мы с Лианой стараемся просто не думать ни о чём, воспринимая эту поездку, как очередной поход в гости к соседям.
По дороге папа даёт наставления, как себя вести с этими людьми, просит быть максимально сдержанными и не откровенничать. Чувствуется, как он напряжён и взволнован, поэтому мы поддерживаем его и приободряем. Хотя сами не понимаем, как вести себя с теми, кто повелся на решение одного влиятельного человека и по щелчку пальца отвернулись от папы.
У высоких ворот огромного загородного дома нас встречает дедушка. Он выглядит искренне счастливым. Приветствует каждого из нас объятиями, и это смягчает даже папино сердце. Он проводит нас в дом, предупреждая, что некоторые гости уже приехали и ждут нас. Оказавшись в прихожей, переобувшись и пройдя через широкий коридор в гостиную, я успеваю оценить "богатство" этого дома. Мне кажется, если собрать пару картин и скульптур, стоящих только здесь, можно выкупить наш маленький дом.
Мы входим в помещение, и первое, что бросается мне в глаза — это то, что на стол накрывает прислуга, а гости сидят на диванах с бокалами и мило беседуют между собой. И я понимаю, какая огромная пропасть между нами и этими людьми. И как много работы предстоит проделать, чтобы построить мост между нами. Хотя, точно ли я хочу проводить этот мост?
Увидев нас, все вдруг замолкают, и на доли секунд между нами нависает неловкая тишина, которую в итоге прерывает бабушка, вскочив с места, поставив бокал на журнальный стол и подойдя к нам. Она приветствует нас так же радушно, как и дедушка. И только после этого все сидящие в этой гостиной подходят к нам. Все радостно приветствуют папу, говоря о том, как много лет они не виделись. У кого-то хватает наглости сказать о том, как они соскучились. Папа же держится со всеми холодно и отдалённо, хотя вежливо пожимает мужчинам руки и отвечает на женские объятия.
Среди этих людей есть родные тети и дяди папы, двоюродные братья и сёстры, которые за столько лет не захотели связаться с ним. Папа рассказывал, что только некоторые из них иногда писали ему, узнавая, как у него дела. Но делали это тайно, чтобы не лишится милости дедушки.
Нас приглашают сесть на диваны, а мы с мамой и сестрой то и дело переглядываемся и смотрим на прислугу. Сейчас каждая из нас хочет встать и помочь им, нежели сидеть среди элиты и слушать красивые высокопарные слова, от которых чаще всего веет фальшью.
