Не знаю, чего я ждала от такой встречи, но теперь я понимаю, почему папа был так напряжён. По нам несколько раз проходятся оценивающим взглядом, но мы не подаём виду, отвечаем с улыбкой на все вопросы, но, как папа и велел, говорим коротко. Сам же папа разговаривает со всеми ещё более отчуждённо, не упуская возможности уколоть кого-то из гостей за их лицемерие.
Вскоре стол был накрыт и гостей становилось всё больше. Я была поражена, как много родных и двоюродных родственников у папы. Среди стольких людей не нашлось ни одного, кто наплевал бы на наставления дедушки и продолжил общение с отцом. Да, папа говорил, что многих сам оттолкнул, чтобы не портить им жизнь, но для меня это не имеет никакого значения. Если человек хочет, он обязательно найдёт возможность за несколько десятков лет, чтобы быть рядом.
Дедушка приглашает всех за стол. Мы садимся, и он произносит тост:
— Нам многое предстоит пройти с вами, — обращается он к папе. — Но я хочу, чтобы каждый из нас нашёл силы и мудрость простить друг друга и вновь стать семьёй.
Папа криво улыбается, но поднимает бокал в знак принятия дедушкиных слов. Все внимают каждое последующее слово главы этого дома, который рассказывает об упущенном времени, раскаянии и искреннем желании всё исправить.
Почему-то я не испытываю к ним с бабушкой такой злости, как к остальным членам данного семейств, хотя с них всё и началось. Наоборот, всё время, что я здесь нахожусь, мне хочется подойти к ним и ещё раз обнять, поцеловать, но не могу себе позволить такой фривольности.
Когда дедушка заканчивает свою речь, к папе обращается его родной дядя:
— Ну что, Дионис, теперь с нетерпением ждём тебя в строю.
— О чём ты? — интересуется в ответ папа.
— О возвращении в отцовский бизнес.
Мама аж давится соком, который в этот момент пьёт. Папа помогает ей откашляться и подаёт салфетку. И только когда она приходит в себя, он обращается к дяде:
— А кто сказал, что я вернусь? Я согласился на примирение, а не на возвращение в прежнюю жизнь.
Между ними нависает неловкое молчание.
— Поговорим об этом позже, не за столом, — говорит дедушка.
— Нет, разговор окончен здесь и сейчас, — отвечает резко папа, и мама берёт его за руку, чтобы успокоить. — Если вы хотите вернуться к разговору тридцатилетней давности, то он закончится ровно так же, как и тогда.
Продолжать этот разговор никто не решается. А мы с сестрой напрягаемся, потому что знаем папу. Раз он так резок и груб, значит, он на пределе и всё вокруг его раздражает так же, как и нас.
В гостиную входят. Я оборачиваюсь и вижу Диану с мужем, а вслед за ними заходит Дженни и Итан. У меня сердце начинает бешено стучать от радости. Я и забыла, что они так же близки семьями. И как же хорошо, что теперь их общество разбавит яркими красками этот пасмурный вечер.
— Извините за опоздание. Я прямиком из аэропорта, — говорит Диана.
Встретившись взглядом с папой, она тепло улыбается. Подходит к столу и первым делом обращается к нему, что очень удивляет меня. Все остальные сначала приветствовали дедушку и только потом обращали внимание на нас, будто мы частые гости здесь.
— Ну здравствуй, мой друг, — она раскрывает объятия и папа, встав с места, крепко обнимает её. — Я на тебя до сих пор сильно обижена.
— Мы решим эту проблему, не так ли? — улыбается ей папа.
И по его настрою я легко считываю, что он не держит обид на эту семью, как на других здесь сидящих.
К Диане подходит муж, и она знакомит их между собой. Потом представляет папе Дженни, так как она от второго брака. А папа в свою очередь знакомит её с нами, и мы с мамой и сестрой из-за стола. Когда к нам подходит Итан, они с папой заключают друг друга в крепкие объятия. И когда очередь доходит до меня, Майер заговорщически начинает улыбаться, смотря мне в глаза.
Я предупреждала их с Дженни, что скрываю наше знакомство от родителей, поэтому они знают, что нужно сделать вид, будто мы не знакомы.
— Приятно познакомиться, Марианна, — говорит Итан, протягивая мне свою руку.
Дженни приветствует Лиану, будто видя её впервые. И эта комичность ситуации заставляет нас всех весело улыбаться.
Я вкладываю свою ладонь в руку Майера, и только моя кожа соприкасается с его, всё тело покрывается мурашками. Итан замечает это и хитро ухмыляется краем губ, бросив на меня неоднозначный взгляд.
Он тянется ко мне и целует в щёку, как в знак приветствия.
— Прекрасно выглядишь, — шепчет на ухо, будто издеваясь над моим сознанием.
Он отпускает меня, и я, встряхнув себя, стараюсь быстро принять прежний вид. Итан проделывает тоже самое с Лианой, но без лишних слов. И когда они всей семьёй отходят и рассаживаются за стол, сестра тянется к моему уху:
— И ты думаешь, что по вам не видно, что вы знакомы? — шепчет она.
— Замолчи, — зло шиплю на неё, боясь, что мама может нас услышать.
— Папа это тоже заметил, кстати. И озадачено на вас посмотрел, — весело говорит она, будто ничего необычного и пугающего нет в её словах.
— Ты издеваешься, надеюсь?
— Нет. Но если не хочешь объясняться перед родителями, держи себя в руках.
