Гала заказывает две рюмки водки. Максим решает воздержаться от замечаний.
Офисы над Студией № 5 кажутся вымершими, но их знакомый мелкий чиновник сидит на своем месте. Когда они заходят, его лицо проясняется. Он снимает их фотографии с доски и, держа кнопки в руке, открывает дверь в следующее помещение. Оно совершенно такое же, как предыдущее. Там он прикрепляет их фотографии снова и с поклоном закрывает дверь.
До полудня эта процедура повторяется не менее пяти раз, из одного помещения в другое. С одной доски на другую. Те же стулья, те же столы, но все ближе к огню. Только дважды они сталкиваются с кем-то на своем пути. Первый раз — это Джорджо Сальвини, кастинговый директор этого фильма, доброжелательный, но немного рассеянный человек, не спросивший об их опыте, не поинтересовавшийся даже фотографиями, единственное, что его волнует, любят ли они цирк так же, как он. После чего он пускается в рассказы о своем детстве. Через некоторое время Максим осторожно его перебивает и спрашивает, не знает ли он чего-нибудь о новом фильме Снапораза.
— О фильмах Снапораза никогда ничего не известно, — отвечает Сальвинии удивленно. — Пока не начинаются съемки. Каждый день может случиться все, что угодно, большего при всем желании сказать невозможно.
— Насколько реально, что мы получим роли в этом фильме?
— Конечно, реально. Все возможно до самого последнего момента.
— Нас пригласили сегодня прийти…
— Вот видите.
— …для собеседования.
— Ну да, и я наслаждаюсь нашей беседой, — говорит Сальвини и начинает рассказывать, как в четырнадцать лет он оказался в труппе бродячих акробатов.
Следующая встреча оказывается менее ни к чему не обязывающей. Гала и Максим сидят уже в последнем помещении, подперев головы руками, у них болят спины от дешевых стульев, когда дверь распахивается и входит молодая блондинка. Она кладет стопку сценариев на свой письменный стол, где стоит табличка с ее именем. Очевидно, Фиамелла не ожидала посетителей.
— Кто вас впустил? — спрашивает она резко, и полученное объяснение ее ничуть не смягчает:
— Не знаю, кому пришла в голову такая идея. Над вами кто-то просто подшутил. Снапораза даже нет в стране.
Фиамелла бросает взгляд на их портреты на доске и пожимает плечами.
— И даже если бы он был здесь… Она срывает их фотографии с доски и отдает им, помахивая снимками, как старой, никому не нужной бумагой.
Потом открывает дверь, но не в следующее помещение, а в коридор, откуда они начинали свой путь.
Это была последняя капля. У них есть мечта. И они не упустят ее. Нет смысла оттягивать неизбежное. Гала с Максимом обходят здание, отпихивают в сторону мусорные контейнеры, преграждающие им дорогу, и открывают черный вход в Студию № 5. Рядом висит железная пожарная лестница, покрашенная в черный цвет, как и стена, к которой она практически никак не прикреплена. Словно по указке режиссера, их взгляды синхронно скользят по ступеням к стеклянному помещению наверху.
Старая контрольная комната,[119] построенная до возникновения переносных мониторов, операторских кранов и передающих микрофонов, выступает на высоте восемнадцать метров из стены и словно парит в большой пустой студии. Кругом окна занавешены легкими шторами, но с другой стороны низкое зимнее солнце светит прямо в комнату. За окном угадывается силуэт мужчины, который ходит взад-вперед по кабинету. Голова, волосы, походка, прямая спина, усталые плечи: это Снапораз.
Размышления Снапораза прерываются топотом ног по железной лестнице. Он подходит к окну. С щелчком поднимает жалюзи, внезапно выскакивая, как лимон из фруктового автомата.
Снапораз открывает дверь. Он выше, чем они думали. И старше, но взгляд — молодой. Он прищуривается. Маленькие черные брови торчат пучками над глазами, словно он сердится. На самом деле, он — само радушие. Не говоря ни слова, он дает высказаться Гале и Максиму. Рассматривает врученные ему фотографии.
Молодой мужчина.
Молодая женщина.
Снапораз рассматривает их портреты. Разглядывает их самих, сначала сквозь ресницы, затем, открыв глаза и отступив на несколько шагов, — в полный рост. В особенности Галу. Подходит к ней и, хотя изо всех сил старается смотреть ей в глаза, взгляд остается прикованным к ее бюсту — высокому и декольтированному. Когда ее груди приподнимаются в такт дыханию, кажется, словно они приветствуют его.
Было бы невежливо не ответить на это приветствие.
— Ciao, belle poppe![120]
Это первые слова, которые Гала с Максимом слышат от Снапораза. Между ними и следующими повисает большая пауза. В это время он берет Галу за руку и треплет ее по щеке, как маленькую девочку. Гала сияет, но опускает взгляд. Наконец Максим кашляет. Снапораз смотрит на него, похоже, удивленный, что вместе с этим бюстом пришел кто-то еще.
— Забудь, — говорит Снапораз Максиму и снова смотрит в сторону. — Мне ты не подходишь. Ни сейчас, ни потом.
