— Да нет, просто ответить на несколько вопросов о своих делах и все. Потом подать эту бумагу в службу занятости.
— А затем тебя вызовут на беседу, где допросят по поводу твоих ответов?
— Бумагу опускаешь в ящик, висящий на улице, чтобы не связывать посетителя приемными часами. И если ты когда-то не можешь ее подать… или в течение нескольких месяцев не можешь, полгода…
— …тогда ты просишь сделать это за тебя кого-то другого, а сам кладешь деньги в карман! — догадывается Сангалло.
Подходит к окну, чтобы отдышаться.
— Да, это — классика. Это, это… я вам скажу, это — материал для оперы, комического интермеццо: тара-ром-ти-ра, проделки бесстыжего плута, ха-ха, обносящего своего хозяина. Просто «Комедия дель арте»: слуги графа за его спиной надевают его лучшую одежду и распоряжаются его имуществом. Панталоне в польдере. Пидели, пидели, пиделипом. Ах, Россини перевернется в гробу, что не додумался.
Сангалло платит за еду и покупает у фермерши бутыль вина и плетеную корзиночку с засахаренными апельсиновыми дольками, настолько вкусными, что дно корзиночки обнажается раньше, чем автомобиль продолжит свой путь на юг.
— Les nouveaux pauvres,[113] — говорит Сангалло, касаясь своими пальцами пальцев Максима и Галы, выгребая последние кристаллики фруктов.
— Полная противоположность нуворишам. Культурные странники, спонсированные бродяги. Без работы вокруг света, и все же — никаких забот. Да, да, прекрасные незакомплексованные люди. Так поступают новые бедняки!
Везувий большей частью скрыт за облаками, сгрудившимися у его склонов. Машина Сангалло проезжает мимо Геркуланума,[114] но все музеи по праздничным дням закрыты. Тогда он велит припарковаться у пустых кабин смотрителей, не перед зданием, а сзади него. Сангалло расправляет карту области на капоте и решает дальше идти пешком по тропинке. Тропинка долгое время идет параллельно ограде, но потом сворачивает к довольно неровной местности.
— Туристические достопримечательности, — рассказывает Сангалло, — самая незначительная часть всех археологических сокровищ.
С этой стороны вулкана все было покрыто лавой, поэтому здесь все хуже сохранилось, чем со стороны Помпеи, погребенной под слоем пепла. Но и здесь под травой находятся фермы и базилики, рыночные площади, таверны и театры. Неровности у них под ногами — это крыши и террасы, зубцы башен и купола античной окраины. Они уходят с тропы ради кейкуока[115] по крутым холмам и неожиданным ямам, которые становятся все более скользкими из-за моросящего дождя.
Группа мужчин в спецодежде прячется под брезентом, натянутым между деревьями. Они ждут, стоя вокруг газовой горелки, пока не забулькает перколятор.[116] Один из них бросается на шею Сангалло. Не только его имя — профессор Бальдассаре — напоминает о старомодном фокуснике, но и бородка клинышком и монокль. За ним следует ассистентка-блондинка. Она идет в короткой юбке, перепрыгивая через грязь, и, сияя, передает профессору все атрибуты, которые он просит: зонтик, карту, схему, альбом для зарисовок, шариковую ручку и указку. Опа!
По короткой лестнице они спускаются к раскопкам. Из всех находок, которые показывает профессор, Гала и Максим узнают лишь переулок и прилавок перед окном — должно быть, булочной. Рядом из стены торчит каменный фаллос, как знак, что в этом комплексе — окрещенном профессором «Домом Хлебной Девы» — был Дом наслаждений.
Круглая крыша, на которой они стоят, оказывается самой важной находкой. Профессор, рассказывая о ней, весь сияет. Это — старинная баня, почти не поврежденная, которая, похоже, была частью бордельного комплекса. Бетон, освобожденный от лавы, все еще покрыт кусками мрамора. Дождь смывает с них последние крошки мергеля.[117] Они стекают по стенам и с окаменевшей двери с железными замками, расплавившимися во время стихийного бедствия в 79 году. Во влажном цементе под ногами постепенно проявляются очертания звезд. Купальщики видели эти звезды над собой, как светящиеся планеты на потолке темной бани, до того момента, когда поток лавы медленно заполнил эти отверстия и запечатал пространство во времени.
Профессор созывает своих сотрудников. Они, ворча, выходят наружу, прямо под дождь. Внимательно следуют указаниям ассистентки, которая ради этого надевает блестящий клеенчатый капюшон.
— Почему они работают в первый день Рождества? — спрашивает Гала.
