Малыш-призрак уже не видел, как мужчина притянул к себе девушку. Как нашел губами ее сладкие уста, как целовал их, не отрываясь. Как обнимал, не веря своему счастью. Здесь, на уединенной поляне над рекой, он мог держать Анну в руках, ни от кого не скрываясь, не прячась от себя самого, и вновь и вновь шептать ей слова любви, получая горячий ответ.
Нежная зелень берез трепетала над ними, пушистая сон-трава звенела голубыми колокольчиками, пахучая примула тянулась сиреневыми башмачками. Весна, вступившая в свои права, коснулась влюбленных теплым ветром и благословила их легким дыханием юности.
…
В Затонск въехала полицейская пролетка, в которой сидела странная пара.
Он, в рваном пиджаке, в донельзя грязных брюках и ботинках, с бинтами на запястьях. С уставшим лицом, но очень счастливый.
И она, неимоверно красивая, с немного растрепанной прической, сидевшая поодаль. На лице ее блуждала улыбка, которую девушка пыталась прятать от окружающих, но та вновь и вновь озаряла ее облик.
И все, у кого были глаза, видели, что они – вместе.
====== Часть 20. Полицейская ======
- Вашевысокблагородие! – в кабинет без стука ворвался возбужденный унтер Захаров.
- Докладывай, – Штольман поднял голову от бумаг.
Молодой полицейский отдышался и отрапортовал: – Возле телеграфа замечен подозреваемый Неверов! Все соответствует вашему описанию! На шее блямба!
- Он сам на телеграф ходил? Наблюдение организовано?
- Нет, не сам, мальчишка с телеграфа выбежал и нашел этого Неверова на площади. За ним отправлены Сафьянов и Гуськов в штатском.
Штольман потер подбородок, прикидывая дальнейшие действия. В аресте гипнотизера не было ничего сложного, кроме одного – необходимо было получить хоть какое-то подтверждение, что это он – цель Секретного отделения. Яков категорически не хотел отдавать Анну столичному управлению полиции для допросов.
- Отлично, Захаров. Отдыхай пока, через пару часов сменишь одного из наблюдателей.
…
Посланный на телеграф полицейский доложил, что в указанный период пришла всего одна телеграмма, похожая на приказ: «Возвращайся немедленно». Отправителем был указан некий Иванов. От наблюдателей стало известно, что по пути домой Неверов на конюшни для заказа экипажа не заходил, а своего у него не было.
«Время еще есть, но стоит действовать быстро» – понял Штольман, выходя из кабинета и ощущая знакомый тремор, всегда появляющийся при начале силовой операции.
«Ну что, мастер бить женщин, веришь в духов?» – от Анны Яков знал, что гипнотизер осведомлен о ее даре.
«Я тебе устрою ночь чудес».
…
Получив согласие Трегубова на участие в операции всех свободных от дежурства полицейских, Штольман заехал в книжную лавку за Полиной, а затем они вместе отправились в больницу.
- Александр Францевич, посоветуете, кто из местных гробовщиков лучше готовит покойников к последнему прощанию? – обратился Яков к доктору, представив Аникееву как свою знакомую.
Милц хмыкнул.
– Вообще-то им только румянец можно доверить. А вы хотите скрыть нанесенные полицией увечья?
Если бы подобное замечание отпустил кто-то другой, Штольман тотчас бы откланялся, но Милца он знал слишком давно.
- Нет. Хочу загримировать госпожу Аникееву так, чтобы она стала похожа на убитую.
- О! Яков Платонович, да вы полны сюрпризов! – доктор был заинтригован.
- Если позволите, я сам мог бы вам помочь. Баловался, знаете ли, по юности, играл в университетском театре, навыки остались.
- Она известна скромным поведеньем,
Богата, дочь родителей почтенных И образованна, как подобает Жене любого знатного синьора.
«Вы абсолютно правы, Александр Францевич, пора жениться», – про себя согласился Штольман, припоминая строфы из «Укрощения строптивой».
- Вы играли Петруччо?
- Да, тогда я еще не был таким большим, – улыбнулся доктор.
- Приходилось себя гримировать, да заодно и Катерину. Кого нужно изобразить?
Вытащив из внутреннего кармана карандашный рисунок Анны, Яков положил его на стол.
- Вот портрет убитой женщины. Ей было 38 лет. Буду крайне признателен за помощь, Александр Францевич. У вас, наверное, нет подходящих материалов, поэтому госпожа Аникеева захватила их с собой.
Полина достала из ридикюля и развернула перед мужчинами солидный набор красок, кистей и спонжей, на что доктор озадаченно приспустил очки на нос.
- Как вы хорошо подготовились. Ну-с, приступим…
…
Ангелина с улыбкой смотрела на кувыркающегося в облаках внука.
- Трош, да побудь ты на месте хоть минуту. Я ничего из твоего рассказа не поняла. Ты подружился с господином Штольманом?
- Я Митя! – гордо произнес маленький призрак.
- Так меня теперь называй, баба Геля! А папа меня еще Дмитрием называет, когда сердится.
- Он уже и сердится? Хотя я его понимаю, на твои проказы и мертвый из гроба восстанет.
Митрофан хихикнул.
- Не, он понарошку. Он меня любит, лошадку подарил! Я теперь, бабушка, полицейский, буду с папой дела всякие расследовать, негодяйских преступников ловить и в тюрьму сажать, вот!
- Ой, бабГеля, а еще папа теперь меня слышит! Как так получилось?
Призрак ведуньи покачал головой.
