– Да? А кто только что жаловался, мол, богиня не пришла и не решила проблем вашего народа?
– Да как ты можешь сравнивать! – король еще не кричал, но был близок к этому, – там внезапно ненависть между народами началась. Вчера соседи добрые, а сегодня в горло друг другу готовы вцепиться! Ты хоть понимаешь что это такое?!
– Представь себе, понимаю! А вот ты! – Валерка резко повысил свою громкость, – ты реально понимаешь, что хотел сотворить? Вытащить молоденькую девчонку из ее привычного мира и бросить в озверелую толпу. Да ее бы в момент разорвали на мелкие кусочки! А если б у нее сила проснулась, так она б весь ваш мир на мелкие тряпочки порвала! Тоже, знаете ли, решение проблемы. Хреновый мир? Тогда мир на свалку. Нечего на меня такие глаза таращить. Можешь посидеть и подумать на досуге, какие еще решения сможет свершить перепуганная девчонка с огромной силой в руках, – и добавил гораздо спокойнее, – после этого стукнись головой о стену и начни думать о самостоятельных решениях своих проблем.
– Но зачем она тогда пришла в мир?
– А зачем растет трава? Зачем летают бабочки? Зачем мы грустим или радуемся? Это просто часть жизни. А если и есть у этого предназначение, то кто мы такие чтоб его знать?
– Краски заката красивы на небе, может быть для того чтоб их видела ты? – пробубнил Эса.
«Это что Экзюпери?»
И Валерка тут же вслед за мной:
– Это что перефразировка «Маленького принца»?
– Почему сразу маленького? – настороженно спросил гость.
– Это просто название книги «Маленький принц».
– А, книги… – мне послышалось в его голосе облегчение.
– Там герой говорит что-то типа: «Если зажигаются звезды, значит это кому-то нужно»19.
– Да, есть что-то похожее, но… – он резко оборвал себя и замолчал. Валерка тоже не торопил события. Я же изнывала в ожидании. Наконец спустя вечность гость снова заговорил:
– Значит, она простая девчонка?
– Ага.
– И что она делает?
– Просто живет…
– Как я и ты?
Валерка усмехнулся:
– Ну, скорей как ты, чем я.
– Что так?
– Ну, если верить тебе, я уже лет десять как мертв.
– Что? – товарищ явно не ожидал такого поворота, – это у вас юмор такой? Мне нужно рассмеяться что ли?
– Если бы! – вздохнул мой паладин, – Тот вечер, когда ты решил заявиться со своей просьбой-требованием, Червоточинка посвятила прощанию со мной.
– Я не верю тебе. Докажи.
– А ты примешь за доказательство подробное описание аварии, в которой я погиб? Как я видел сминаемый корпус машины и ничего не мог сделать, кроме как испугаться за жену и дочку?
Валеркины слова внезапно создали и оживили ужасающую картину. Я ощутила этот удар, почувствовала, как холод страха охватывает все тело, услышала вывернувший душу плачь ребенка… И как наступает полная бесповоротная беспомощность, которая взорвалась моим искренним негодующим «Нет!»
И я проснулась.
Ночное небо над головой, абсолютно равнодушное к бешено стучащему сердцу. Тлеющие угли как антонимы к выступившему холодному поту. Плачущий ребенок, активно требующий внимания. Он, кстати, ухитрился развернуться поперек нашей «кровати» и теперь, выпутавшись из своих пеленок, настойчиво колотил меня ножками. Его голова упиралась в мамашину щеку, но она «мужественно» продолжала спать, игнорируя неудобства.
Кинуть пару ветвей на угли для света, растолкать девицу, чтоб позаботилась о сыне, сменить мокрую постель… – простые необходимые действия, берущие бесконечно много времени и отдаляющие меня приснившегося. И с каждым мгновением реальности все глуше звучит вопрос: «Хочу ли я вернуться обратно к той беседе, или нет?» Зато сильней звучит другой вопрос: «А был ли сон реальностью?» И нет ответа…
Дела закончились и я, упав на свое место, отключилась.
Больше мне никто не снился.
Утро началось спокойно, но зябко. Костровище, укрытое слоем светло-серого пепла, создавало впечатление, что сладкий утренний сон сморил уставшее за ночь пламя. Возможно, его еще можно было разбудить, если б еще оставался запас дров. Оказывается, мы ухитрились сжечь все собранное накануне вечером. Теперь на месте груды хвороста лежало несколько тонюсеньких прутиков. Ежась от утренней прохлады, я оглядела своих сопостельников. Мама и малыш лежали нос к носу, синхронно посапывая и причмокивая. «Сразу видно – родственники», – подумала я и, порадовав лицо невольной улыбкой, укрыла спящую парочку остатками трофейной одежды. В ответ до меня докатился запах признательности за заботу с довольно занимательным привкусом: девочке явно снились объятья любимого. Градус моего настроения перешел в положительную область. Трофейные сапоги, обеспечив защищенность ног от росы и мелких сучков, усилили доброту утра, а небольшой перекус даже прибавил оптимизму, которого хватило на то, чтоб решиться поискать свои шмотки.
