Ранняя фаза сна у подростка – дело почти неслыханное. Как объяснялось в конце предыдущей главы, есть масса факторов, заставляющих тинейджеров и молодежь сдвигать сон на более позднее время. Поэтому почти нереально найти среди них кого-то, кто слишком рано ложится спать и просыпается задолго до момента, когда нужно вставать, чтобы успеть в школу. У выраженных жаворонков фаза сна порой бывает несколько более ранней, чем у сверстников (скажем, они стараются не засиживаться дольше одиннадцати вечера или не залеживаться дольше восьми утра), но и в этом случае она зачастую сдвинута вперед относительно учебных часов. Таким подросткам живется все-таки легче, поскольку они поднимаются в учебные дни ближе к концу своей фазы сна и меньше страдают от недосыпания.
У молодежи особенно часто наблюдается запаздывание фазы сна, и исправить это сложнее, чем у маленьких детей. Многие тинейджеры подолгу не спят в выходные, а затем отсыпаются до полудня, а то и дольше, и цикл сна у них очень сильно смещается (этому посвящен раздел «Социум, нехватка сна и подростковый возраст» в предыдущей главе). Вследствие этого они недосыпают в будние дни, когда особенно важно сохранять бодрость.
Чаще всего родителям крайне трудно взять под контроль цикл сна ребенка подросткового возраста. Типичный тинейджер не желает спать по расписанию, даже понимая, как это важно. Для человека в эти годы крайне значимо мнение друзей, и большинство подростков обожают допоздна засиживаться перед телевизором, за компьютерными играми, болтовней по телефону или слушая музыку. Наконец, как объяснялось в предыдущей главе, против них работают как биологически факторы, так и социальные. Подросток физически способен бодрствовать до очень позднего часа и даже до утра и вынужден вставать в школу раньше, чем хотел бы. У многих подростков наблюдается естественная склонность к сползанию фазы сна вперед. Из-за всего этого они недобирают сон в течение недели и подолгу спят в выходные, а их фаза сна все сильнее запаздывает.
Коннору, ныне 15-летнему старшекласснику, уже много лет было сложно вовремя заснуть и подняться в учебные дни, но в то лето, которое предшествовало нашему знакомству, проблема стала по-настоящему серьезной. К началу осеннего семестра он уже не мог заснуть раньше трех-четырех часов утра, хотя ложился в 23.30. Он валялся в постели без сна, слушая радио и порой вставая что-нибудь пожевать. Незачем говорить, что ему было невероятно трудно проснуться в полседьмого утра. Родители теряли терпение, и порой их старания добудиться его выливались в скандал. Тем не менее почти всегда Коннору удавалось успеть в школу, придя впритык или опоздав на несколько минут. В выходные он имел обыкновение сидеть перед телевизором до глубокой ночи и даже не ложился раньше трех-четырех часов. Потом спал все утро, вставая не раньше часа дня, и так же выглядели его дни, когда он пропускал школу.
Учился Коннор средне, не особенно любил школу, но все-таки хотел благополучно окончить ее. Его самого расстраивало, что ему настолько трудно заснуть, а утреннее пробуждение после считаных трех часов сна было настоящей пыткой. На первых уроках его одолевала сонливость, и, даже сумев побороть ее, он почти не мог сосредоточиться.
Коннор был приятно удивлен, когда я объяснил, что знаю, в чем дело, и что проблема решаема. Для него стало облегчением узнать, что я сочувственно отношусь к его трудностям и понимаю, что дело не в лени и что он действительно
Коннор мог бы подправить свою фазу сна, если бы просыпался рано утром все семь дней в неделю и никогда не спал днем. Сначала именно это я и предложил. Как мы видели, тот же самый подход успешно решал проблемы детей младшего возраста, и руководствоваться следовало вышеприведенными рекомендациями. Но этот метод очень эффективен при сдвиге фазы не более чем на один-три часа. Компенсировать шестичасовое запаздывание, как у Коннора, значительно труднее (сравните это с перелетом из США в Европу или с Гавайских островов в Нью-Йорк). На деле же подростки вроде Коннора, которым и без того трудно проснуться утром перед школой и почти невозможно не задремать на уроках, оказываются не в состоянии следовать программе, временно сокращающей их и без того куцый ночной сон. Вплоть до завершения сдвига Коннор спал бы гораздо меньше нормы даже в ночь на субботу и воскресенье. Он чувствовал бы себя совершенно разбитым, наверняка утратил бы стимул и не смог бы противиться искушению иногда поспать подольше, особенно в выходные, либо засыпал бы днем на занятиях или после уроков. В любом случае лечение не дало бы результатов.
