– Мало того, что ты здесь скандал учинила, так еще дочь свою обижаешь!
– Тетушка говорит, будто мы не имеем права вмешиваться в ее дела, – сказала Шэюэ. – Может быть, она и права. Ведь мы жизни не знаем и мало в чем разбираемся. А тут нужен человек опытный, чтобы поучил тетушку вежливости и приличиям.
Она подозвала девочку-служанку и приказала:
– Пойди скажи Пинъэр, что я просила ее прийти. Если же она занята, пусть пошлет жену Линь Чжисяо.
Девочка ушла. А женщины-служанки стали потихоньку советовать старухе:
– Скорее проси барышень, чтобы вернули служанку. Если придет барышня Пинъэр, несдобровать тебе!
– Пусть приходит! – заупрямилась старуха. – Кто может помешать матери учить свою дочь! Ведь это несправедливо!
Служанки ушам своим не поверили.
– А известно тебе, кто такая барышня Пинъэр? Ведь она доверенная второй госпожи Фэнцзе! Если рассердится, дело руганью не ограничится!
В это время вернулась девочка-служанка и доложила:
– Барышня Пинъэр прийти не может. Она спросила, в чем дело, и когда я рассказала, распорядилась: «Прогоните старуху и прикажите жене Линь Чжисяо отвести ее к воротам и дать сорок палок».
Услышав эти слова, старуха затряслась от страха и с плачем бросилась к Сижэнь:
– Я вдова, никому ничего дурного не сделала, всячески стараюсь угождать барышням! Что же я стану делать, если меня отсюда выгонят!
Сижэнь стало жаль старуху.
– И откуда ты взялась, такая бестолковая? – сказала она. – Хочешь служить у нас, соблюдай принятые в доме правила, слушай, что тебе говорят! Ведь над тобой же станут смеяться, если будешь каждый день безобразничать!
– Ну что с ней разговаривать! – вмешалась Цинвэнь. – Выгнать, и все! Разве есть у нас время спорить с ней всякий раз?
Женщина снова принялась умолять:
– Я виновата, простите меня, барышни, сделайте доброе дело!.. Все из-за тебя, Чуньянь! Я тебя и пальцем не тронула, а оказалась виноватой. Хоть ты вступись за меня, милая моя девочка!
Мольбы ее тронули Баоюя, он сжалился над старухой, не велел ее выгонять, но предупредил:
– Смотри, не скандаль больше! Не то поколотят и выгонят!
Женщина поблагодарила и поспешила выйти.
Вскоре появилась Пинъэр и осведомилась, что произошло.
– Все обошлось, не стоит вспоминать, – ответила Сижэнь.
– Вот и хорошо, – кивнула Пинъэр. – Если можно, надо простить человека – меньше хлопот. Правда, я слышала, что теперь слуги часто перечат господам. То тут скандал, то там, не знаешь, где раньше улаживать.
– Оказывается, не только у нас безобразия, – улыбнулась Сижэнь. – Где же еще?
– За последние дни много чего случилось, похлеще, чем у вас, – ответила Пинъэр. – И зло разбирает, и смех!
Все удивленно смотрели на Пинъэр.
Если вам интересно узнать, что хотела рассказать Пинъэр, прочтите следующую главу.
Итак, все очень удивились, а Сижэнь спросила:
– Что же еще случилось?
– Случилось такое, что и в голове не укладывается, – с улыбкой ответила Пинъэр, – а как подумаешь, становится смешно. Потерпи, через несколько дней я тебе все расскажу, а сейчас времени нет для разговоров.
Не успела она договорить, как появилась служанка Ли Вань.
– Барышня Пинъэр! Моя госпожа вас заждалась, а вы, оказывается, здесь!
– Бегу! – отозвалась Пинъэр, направляясь к выходу. Все рассмеялись, а Сижэнь проговорила:
– С тех пор как ее госпожа заболела, Пинъэр словно пирожное: все хотят, но никак не дотянутся.
Пинъэр ушла, и мы пока ее оставим и расскажем о Баоюе. Он сказал Чуньянь:
– Пойдите с матерью в дом барышни Баочай и извинитесь перед Инъэр. Нехорошо обижать ее понапрасну!
Чуньянь поддакнула и хотела выйти следом за матерью, когда Баоюй ее предупредил:
– Только при барышне Баочай разговора не заводите, а то она будет ругать Инъэр.
Мать и дочь шли мирно беседуя между собой.
– Говорила я тебе, а ты не верила, – сказала Чуньянь матери. – Вот и нажила неприятности. Довольна?
– Ладно, ладно, иди, негодница! – с улыбкой отвечала женщина. – Верно говорит пословица: «Со стороны виднее». Я все поняла, и нечего меня поучать!
– Будешь посдержаннее, приживешься здесь. Плохо ли? – продолжала Чуньянь. – Баоюй не раз говорил, что всех служанок надо отпустить по домам, чтобы жили с родителями. Он давно собирается об этом попросить свою матушку. Ведь лучше не придумаешь, верно?
– Неужели это правда? – обрадовалась женщина.
– Зачем же мне врать?
Мать ничего не ответила, только несколько раз помянула Будду.
Вскоре они уже были у двора Душистых трав. Баочай, Дайюй и тетушка Сюэ как раз обедали, а Инъэр ушла заваривать чай.
Чуньянь с матерью ее отыскали.
– Барышня, – сказала старуха, – не гневайтесь на меня. Я пришла просить у вас прощения.
Инъэр улыбнулась, предложила старухе сесть, налила чаю. Мать с дочерью не стали пить, сославшись на дела, и ушли. Вдруг выбежала Жуйгуань и закричала:
– Мама, сестренка, погодите!