Войдя в дом, Цзя Чжэн еще не успел побывать на обоих этажах, как сбился с пути. Он взглянул налево – там была дверь, направо – окно. Направился к двери – путь преградила книжная полка; снова повернул голову – впереди белел светлый проем, затянутый тонким флером, и через него просвечивала дверь. Все направились к двери и тут же заметили, что навстречу им входит группа людей, в точности похожих на них самих. Только теперь все догадались, что перед ними большое стеклянное зеркало. Они обогнули зеркало и сразу увидели множество дверей.
– Следуйте за мной, господа, – пригласил Цзя Чжэнь. – Сейчас мы выйдем на внутренний дворик, а оттуда уже недалеко до ворот сада.
Цзя Чжэн и все остальные последовали за ним. Они миновали два шкафа, обтянутых шелком, и действительно очутились у выхода во двор. Весь двор был усажен розами, которые вились по решеткам, а за этой оградой из живых цветов бежал прозрачный ручеек.
– Откуда течет эта вода? – недоумевали все.
– Вон от той плотины, – Цзя Чжэнь указал рукой вдаль. – Через каменный грот с северо-востока ручеек течет по выемке между горками и попадает в деревушку, где разветвляется и уходит на юго-запад, а там снова сливается и попадает сюда и здесь уже уходит под стену.
– Чудесно, неподражаемо! – воскликнули все.
За разговором не заметили, как вновь сбились с дороги и путь преградила высокая горка.
– Следуйте за мной, – с улыбкой сказал Цзя Чжэнь растерянным спутникам.
Он уверенно зашагал вперед, увлекая за собой остальных. Они стороной обошли горку, и впереди открылась широкая ровная дорога, которая вела к большим воротам.
– Как все интересно! – воскликнули снова гости. – Только обладая искусством духов, можно создавать такие чудеса!
Все вышли из сада.
В это время мысли Бао-юя были всецело заняты сестрами, но, не получив разрешения, он не осмеливался уйти и вместе со всеми последовал в кабинет Цзя Чжэна.
Вдруг Цзя Чжэн вспомнил о нем и, обернувшись, спросил:
– Ты все здесь? Гляди, бабушка будет беспокоиться. Неужели еще не нагулялся?
Только теперь Бао-юй удалился. Но едва он вышел во двор, как к нему подбежали мальчики-слуги Цзя Чжэна, один из которых обнял его и сказал:
– К счастью, старый господин сегодня доволен вами! Старая госпожа уже несколько раз присылала людей справляться насчет вас, и мы передали, что старый господин вами доволен. Иначе она велела бы вас позвать и вам не удалось бы развернуть свои таланты. Гости говорят, что вы лучше всех сочиняли стихи, а раз вы добились такого успеха, вам следовало бы на радостях наградить нас.
– Каждый из вас получит по связке монет[70], – пообещал Бао-юй и улыбнулся.
– Что диковинного в связке монет? Разве мы не видели их! – возразили слуги. – Лучше подарите нам свой кошелек!
Они бросились к Бао-юю и, не дав ему вымолвить ни слова, сняли висевший у него на поясе кошелек, веер с чехлом, украшения и все мгновенно растащили.
– А теперь мы вас проводим, – предложили они.
Они окружили Бао-юя и проводили его до ворот дома матушки Цзя.
Матушка Цзя ожидала его, и когда он пришел, по его виду поняла, что отец был им доволен, и это доставило ей огромную радость.
Вскоре Си-жэнь подала чай. Заметив, что на поясе у Бао-юя нет украшений, она с улыбкой сказала:
– Опять эти бесстыжие сорванцы у тебя все растащили?
Дай-юй подошла к нему, и как только убедилась, что на поясе у него действительно ничего нет, спросила:
– И тот кошелек, что я тебе подарила, ты тоже отдал им? Попробуй теперь что-нибудь у меня попросить!
Рассерженная, она побежала к себе в комнату, вытащила еще не законченный мешочек для благовоний, который Бао-юй позавчера просил ее сшить, схватила ножницы и стала его резать.
Она рассердилась не на шутку. Бао-юй поспешил за ней, но, увы, поздно – мешочек был изрезан.
Бао-юй видел этот мешочек, и хотя работа еще не была закончена, вещица обещала быть красивой и изящной. Теперь, когда Дай-юй без всякой причины изрезала мешочек, он тоже рассердился. Быстро расстегнув ворот халата, он вынул кошелек, подаренный ему Дай-юй, и протянул ей со словами:
– Вот, смотри! Разве я отдал кому-нибудь твой подарок?
Убедившись, что он так дорожит ее подарком и носит его на груди, чтобы никто не отнял, Дай-юй раскаялась в своей горячности, опустила голову и замолчала.
– Незачем было резать мешочек, – упрекнул ее Бао-юй. – Ведь я знаю, что ты всегда с большой неохотой делаешь мне подарки! Может быть, возвратить тебе и кошелек?
С этими словами он бросил ей на грудь кошелек и круто повернулся, собираясь уйти.
Дай-юй вышла из себя, заплакала от злости и схватила кошелек с намерением искромсать его в куски.
В этот момент Бао-юй повернулся и бросился к ней с возгласом:
– Дорогая сестрица, пощади его!
Дай-юй отбросила ножницы и, вытирая слезы, проговорила:
– Незачем дразнить меня! А если дразнишь, не прикасайся ко мне.
Она бросилась на кровать лицом вниз и зарыдала. Бао-юй не выдержал, подошел к ней и, стараясь загладить свою вину, принялся утешать ее.
Тут послышался голос матушки Цзя – она звала Бао-юя.
– Он в комнате барышни Линь Дай-юй, – сказали ей служанки.
