Си-жэнь почтительно поддакнула и собралась уходить, но госпожа Ван снова окликнула ее:
– Постой, я хочу кое о чем тебя спросить.
Си-жэнь повернулась к ней.
– Я мельком слышала, – проговорила госпожа Ван, оглядевшись вокруг и убедившись, что в комнате никого, кроме них, нет, – будто отец избил Бао-юя потому, что Цзя Хуань оклеветал его. Ты не слышала таких разговоров?
– Нет, таких разговоров я не слышала, – ответила Си-жэнь. – Мне только известно, что второй господин Бао-юй познакомился с каким-то актером из дворца какого-то вана и будто бы сманил его, а оттуда явился человек и рассказал об этом нашему старому господину, и тот за это избил Бао-юя.
– Конечно, за это тоже, – кивнула головой госпожа Ван, – но все-таки есть еще какая-то причина.
– Больше я ничего не знаю, – заявила Си-жэнь и, помедлив немного, добавила: – Я набралась смелости и хочу сказать вам несколько слов. Правда, с моей стороны это дерзость, но, говоря откровенно…
Она перевела дух и замолчала.
– Говори, говори, – подбодрила ее госпожа Ван.
– Я осмелюсь сказать только в том случае, если буду уверена, что вы не станете на меня сердиться.
– Ладно, говори, – кивнула госпожа Ван.
– Откровенно говоря, – вновь начала Си-жэнь, – это и хорошо, что старый господин проучил второго господина Бао-юя. Если не воспитывать его, Бао-юй может натворить еще невесть что.
Госпожа Ван невольно кивнула и тяжело вздохнула.
– Девочка моя! Я тебя вполне понимаю! Ведь я и сама так думаю. Неужто я не знаю, что за Бао-юем все время нужно строго присматривать? Ведь умела же я присматривать за его старшим братом Цзя Чжу, когда он был жив? Так неужели я сейчас разучилась обращаться с детьми? Однако здесь есть одно «но»… Мне уже пятьдесят лет, и Бао-юй мой единственный сын. Он слаб здоровьем, да и бабушка дорожит им, как сокровищем, так что если с ним обращаться чересчур строго и из-за этого случится несчастье, она будет гневаться и все мы лишимся покоя. Поэтому Бао-юй и распустился. Прежде, бывало, я отругаю его или попробую увещевать и при этом поплачу, он кое-как слушался. Потом и это перестало на него действовать, он начал своевольничать, и вот сам пострадал! Но если б его искалечили, на кого мне было бы опереться в будущем!
Госпожа Ван расстроилась, и на глазах ее показались слезы. При виде ее горя у Си-жэнь тоже стало тяжело на душе.
– Второй господин Бао-юй – ваш родной сын, – едва сдерживая слезы, произнесла она, – как же вы можете не любить его всем сердцем? Ведь если все хорошо, то и нам спокойно, и мы чувствуем себя счастливыми. Неужели мы не понимаем, что если все пойдет так, как идет сейчас, то и мы лишимся покоя? Поэтому я пытаюсь ежедневно, ежечасно убеждать второго господина, чтобы он не делал глупостей. Но только, к сожалению, мои уговоры мало на него действуют. А тут, как назло, появилась эта компания, он с ней связался, вот и получилось… Теперь приходится пенять на самих себя, что не сумели на него подействовать! Кстати, госпожа, вы упомянули об этом, и я решила просить у вас совета. Только боюсь, что вы будете мною недовольны, и тогда не только все мои старания окажутся напрасными, но и мне самой некуда будет деваться.
Госпожа Ван уловила в ее словах скрытый намек, очень заинтересовалась и тотчас же сказала:
– Говори, пожалуйста, моя девочка! В последнее время мне часто приходится слышать, что люди в глаза и за глаза хвалят тебя. Но я отвечала им, что ты только внимательно относишься к Бао-юю, или говорила, что ты со всеми учтива, или же просто пропускала эти разговоры мимо ушей. Однако сейчас я чувствую, что ты говоришь именно о том, что давно уже владеет моими мыслями. Мне ты можешь сказать все, но только пусть другие об этом не знают.
– Ничего особенного я говорить не собиралась, – скромно сказала Си-жэнь. – Мне только хотелось спросить у вас, госпожа, не найдете ли вы какого-нибудь предлога, чтобы переселить второго господина Бао-юя из сада в другое место? Это было бы очень хорошо!
Госпожа Ван изумилась такой просьбе, невольно протянула руку по направлению к Си-жэнь, и с уст ее сорвался вопрос:
– Неужели Бао-юй с кем-нибудь безобразничает?
