ВОСПЕВАЮ БЕЛУЮ БЕГОНИЮТравы замерзли, косые лучи возле двойных дверей.Вазы, покрытые мхом изумрудным, после дождя полней.С яшмою схожие сущность и дух что чистотой превзойдет?Снегу подобные кости и плоть слиты с душою своей.Сердце душистое слабо трепещет, прелесть лишилась сил;Тени дробятся, три стражи прошли, стала луна темней.Нужно ли шелковой этой отшельнице рядом с бессмертными стать?Пусть она вместе со мной в восхищении сумрак восславит ночей.Когда чтение было окончено, все одобрили стихи Тань-чунь, и Ли Вань взяла стихотворение Бао-чай.
Душистая прелесть твоя драгоценна у днем затворенных дверей.Своею рукою налью из кувшина замшелую вазу полней.Хотела б отмыть я от пятен помады осеннюю тень на ступенях;Тебя призывают снега появиться в росистой оправе своей.Теперь я узнала: цветы обретают от нежности большую прелесть,Но как мне добиться, чтоб яшма не стала от долгой печали темней?Владыку Бай-ди одарить я желаю достойной его чистотою,Безмолвно, безмолвно изящество это во мраке осенних ночей.– Вот так «Царевна Душистых трав!» – воскликнула Ли Вань и взяла стихотворение Бао-юя.
Этой осени бледно-прозрачная тень у двойных отразилась дверей.Осыпается снег с твоей ветки седьмой, твоя ваза полней и полней.Как Тай-чжэнь, ты отбросила после купанья ледяную прозрачную тень;Только Си-цзы белеющей сердце сравнить можешь с яшмой – душою своей.Ветер утренний не уничтожил печаль, пятен тысячи не просушил;Ночь дождливая много добавила слез, и следы их от влаги темней.Одиноко склоняюсь к перилам резным, и как будто нарочно тогдаСтук вальков и тоскующей флейты мотив в тишине раздается ночей.– Самые лучшие стихи у Тань-чунь! – заявил Бао-юй, когда Ли Вань окончила читать. Однако Ли Вань не соглашалась с ним и хотела присудить первенство Бао-чай.
– В стихах сестры Бао-чай больше, чем в других, отражается характер, – сказала она, а затем стала торопить Дай-юй.
– Уже все окончили? – спросила Дай-юй.
– Все.
Дай-юй подняла кисть, одним росчерком написала все стихотворение и бросила его на стол. Ли Вань взяла листок и принялась читать:
Мой полог из Сян вполовину откинут у полуоткрытых дверей.Щебенкою льдистой покрыта земля, и яшмою ваза полней.Едва Ли Вань прочла эти строки, как Бао-юй не выдержал и стал громко выражать свое восхищение, восклицая:
– И как только она сумела так придумать!
Ли Вань продолжала читать:
Я груши цветок незаметно возьму — бутоны темней, чем твои;Ты сливу цветущую можешь сравнить с душой уточненной своей.– Какое глубокое чувство заключено в этих строках! – восхищенно закричали все. – Замечательно!
Бессмертные феи в пещерах луны соткали рукав этот белый;У девы, грустящей в коричных покоях, следы ее слез все темней.Прелестна, стыдлива, молчишь и молчишь, и некому сердце открыть.На западный ветер склонилась, устав, под сумраком темных ночей.– Это стихотворение самое лучшее! – в один голос заявили все, когда окончилось чтение.
– Если говорить об утонченности и оригинальности, я не возражаю, – сказала Ли Вань, – а если говорить о глубине мысли, оно, несомненно, уступает стихотворению «Царевны Душистых трав».
– Суждение вполне справедливое, – согласилась Тань-чунь. – «Фее реки Сяосян» присуждается второе место.
