Кто сказал, что в прославленное поэтическое общество «Лотос» могли вступать только мужчины и в общество «Восточные горы» не принимали женщин?
Если вы, несмотря на глубокий снег, удостоите меня своим посещением, я распоряжусь навести порядок в своих комнатах и буду ожидать вас.
О чем с уважением сообщаю вам».
Окончив читать, Бао-юй радостно захлопал в ладоши и засмеялся:
– Как все же умна третья сестренка! Сейчас же иду к ней, и обо всем поговорим!
С этими словами Бао-юй выбежал из комнаты, а Цуй-мо последовала за ним. Но едва они достигли «беседки Струящихся ароматов», как Бао-юй увидел привратницу, которая спешила навстречу с письмом в руках. Завидев Бао-юя, женщина торопливыми шагами приблизилась к нему.
– Вот письмо от брата Цзя Юня, – сказала она. – Он велел справиться о вашем здоровье и заявил, что будет ждать ответа у ворот.
Бао-юй вскрыл письмо. Там говорилось:
«Никчемный и ничтожный сын Цзя Юнь почтительно справляется о драгоценнейшем здоровье своего отца!
С тех пор как я удостоился вашей небесной милости и вы признали меня своим сыном, я дни и ночи думаю о том, как бы выразить вам свое уважение и послушание. К сожалению, до сих пор такой возможности мне не представлялось.
Недавно мне поручили закупку цветов и трав, благодаря чему мне выпало великое счастье познакомиться со многими известными садоводами и побывать во многих знаменитых садах. Я случайно узнал, что существует один очень редкий вид белой бегонии, которую весьма трудно достать. Но я приложил все усилия и достал два горшка. Если вы считаете меня своим сыном, оставьте их для себя!
Я не осмелился лично явиться к вам, так как погода знойная и я мог бы помешать гуляющим в саду барышням. Поэтому я решил послать вам письмо и почтительно справиться о вашем здоровье.
Преклонив колена, ваш сын Цзя Юнь выражает вам свое глубокое сыновнее уважение».
Бао-юй поднял голову и с улыбкой спросил у женщины:
– Он что-нибудь принес?
– Два горшка с цветами, – ответила женщина.
– Поди и скажи ему, что я весьма благодарен за внимание. Возьми у него цветы и отнеси в мою комнату, – приказал Бао-юй и в сопровождении Цуй-мо отправился в «кабинет Осенней свежести». Там уже находились Бао-чай, Дай-юй, Ин-чунь и Си-чунь. При появлении Бао-юя они громко рассмеялись:
– Вот и еще один!
– Думаю, что нет ничего банального в том, что мне пришла в голову подобная мысль, – с улыбкой сказала Тань-чунь. – Я просто от нечего делать написала несколько приглашений и вовсе не ожидала, что все явятся по первому зову.
– Жаль только, что ты слишком поздно об этом подумала! – воскликнул Бао-юй. – Нам уже давно следовало создать поэтическое общество.
– Вовсе не поздно, и можешь не сожалеть! – возразила Дай-юй. – Только создавайте общество сами, меня не считайте его членом, я не осмелюсь в него вступить.
– Если ты не осмелишься, кто ж тогда решится? – спросила Ин-чунь.
– Это большое и серьезное дело, и все мы должны принять в нем участие, – вмешался Бао-юй, – нечего скромничать и препираться. Если у кого есть предложения, пусть выскажет, мы все вместе их обсудим. Пусть сначала выскажется сестра Бао-чай, а потом сестрица Линь Дай-юй.
– Чего ты торопишься? – прервала его Бао-чай. – Еще не все собрались.
Не успела она окончить фразу, как вошла Ли Вань.
– Как замечательно, что вы хотите создать поэтическое общество! – воскликнула она. – Я с удовольствием возглавила бы его. Сознаюсь, у меня еще весной возникла подобная мысль, но так как я не умею писать стихов, то решила зря не подымать шума! Я никому об этом не сказала, а затем и вовсе позабыла. Если третья сестра согласна принять мою помощь, я всецело к ее услугам.
– Раз уж мы решили создать поэтическое общество – значит, мы все поэты, – заметила Дай-юй, – и для того чтобы все выглядело оригинально, нам надо отказаться от таких обращений друг к другу, как «сестра», «сестрица», «дядя», «тетя».
– Совершенно верно, – поддержала ее Ли Вань. – Разве не будет интереснее, если все мы выберем себе псевдонимы? Я, например, решила взять себе псевдоним «Крестьянка из деревушки Благоухающего риса». Пусть никто больше не берет этот псевдоним.
– А я буду «Обитательницей кабинета Осенней свежести», – подхватила Тань-чунь.
– Обитательница, хозяйка – все это звучит некрасиво, – возразил Бао-юй, – да и слишком избито и скучно. Ведь здесь растет множество утунов и бананов, хорошо бы о них упомянуть в псевдониме.
– Придумала, придумала! – засмеялась Тань-чунь. – Я больше всего люблю бананы, и пусть меня называют «Гостья из-под Банана».
– Замечательно! Прекрасно! – закричали все.
– Что ж, давайте скорее ее поджарим и будем пить вино! – воскликнула Дай-юй.
Никто не понял, на что она намекает.
– Ведь у Чжуан-цзы говорится: «Листья бананов скрывают оленя», – объяснила Дай-юй. – Она назвала себя «Гостьей из-под Банана»! Разве это не значит, что она сравнивает себя с оленем? Хватайте ее, сделаем из нее вяленую оленину!
Все рассмеялись, а Тань-чунь улыбнулась и сказала:
