– Верно, – поддержала ее Бао-чай. – Но только уж если день собрания намечен, все должны являться – ни дождь, ни ветер не могут служить препятствием. Помимо этого, если на кого-нибудь вдруг найдет вдохновение, он может потребовать дополнительного созыва общества или же пригласить всех к себе – мне кажется, это вполне допустимо и даже будет живее и интереснее.
– Да, это еще лучше, – согласились все.
– Мысль создать общество подала я – мне и принадлежит право первой устроить угощение, – заявила Тань-чунь, – иначе у меня все настроение пропадет.
– Раз так, завтра можешь устраивать открытие нашего общества, – сказала Ли Вань. – Согласна?
– Лучше всего это сделать сегодня, даже сейчас, – возразила Тань-чунь. – Ты назначишь тему для стихов, «Властительница острова Водяных каштанов» задаст рифмы, а «Обитательница павильона Благоухающего лотоса» будет следить за порядком.
– А мне кажется, что назначать тему и задавать рифмы по усмотрению одного человека несправедливо, – заметила Ин-чунь. – Лучше всего делать это по жребию.
– Только что, когда я направлялась сюда, в сад принесли два горшка с очень красивой белой бегонией, – сказала Ли Вань. – Почему бы нам не воспеть ее?
– Цветы никто не видел, как же можно сочинять о них стихи! – запротестовала Ин-чунь.
– Но мы же знаем, что это белая бегония, – возразила Бао-чай. – Неужели для того, чтобы писать о ней стихи, нужно сначала ее видеть? Ведь древние слагали стихи в те моменты, когда приходило вдохновение, и если б они вздумали писать только о том, что находилось у них перед глазами, у нас не было бы так много замечательных стихов.
– В таком случае я задам рифмы, – уступила Ин-чунь.
Она подошла к книжной полке, взяла томик стихов и раскрыла его наугад – оказалось, это семисловные уставные стихи. Она показала всем открытую страницу и сообщила, что стихи следует писать семисловные. Поставив затем книгу на место, она обратилась к одной из служанок:
– Назови первое слово, которое придет тебе в голову.
Девушка стояла в дверях, опершись на косяк, и не задумываясь назвала «дверь».
– Итак, «дверь», – объявила Ин-чунь, – тринадцатая рифма. Значит, начинаем со слова «дверь».
Затем она потребовала шкатулку с карточками рифм, вытащила из нее тринадцатый ящичек и велела той же служанке вынуть из него четыре карточки. Попались слова «полный», «свой», «темный», «ночь».
– Рифмовать такие слова, как «дверь» и «полный», очень трудно, – заметил Бао-юй.
Между тем Ши-шу приготовила четыре кисти и четыре листа бумаги и подала каждому. Все задумались над своими стихотворениями, только одна Дай-юй как ни в чем не бывало продолжала играть листьями утуна, любоваться осенним пейзажем и шутить со служанками.
Тань-чунь приказала одной из служанок зажечь благовонную палочку «аромат сладостного сна». Эта палочка длиною в три вершка, толщиною с обыкновенный фитиль сгорала довольно быстро, и за это время нужно было написать стихотворение; кто не успеет, подвергается штрафу.
Тань-чунь сочинила первая, записала свое стихотворение, потом немного подправила и передала Ин-чунь.
– «Царевна Душистых трав», ты уже сочинила? – спросила она затем у Бао-чай.
– Сочинить сочинила, но, кажется, плохо, – ответила та.
Бао-юй, заложив руки за спину, медленно прохаживался по террасе. Вдруг он обратился к Дай-юй и сказал:
– Ты слышала? Они уже сочинили!
– Обо мне не беспокойся, – отозвалась Дай-юй.
Бао-юй заметил, что Бао-чай уже успела переписать свои стихи начисто.
– Вот беда-то! – воскликнул он. – От благовонной палочки остался один вершок, а у меня только четыре строки!
И затем, снова обращаясь к Дай-юй, сказал:
– Палочка скоро сгорит! Почему ты не торопишься?
Дай-юй опять не обратила внимания на его слова.
– Ладно, нет времени с тобой разговаривать, – сказал он наконец, – надо записать хоть кое-как.
Он подошел к столу, взял кисть и начал писать.
– Приступаем к чтению! – объявила Ли Вань. – Если к тому времени, когда мы прочтем, кто-нибудь не успеет закончить, он будет оштрафован.
– «Крестьянка из деревушки Благоухающего риса» не умеет писать стихов, зато она хорошо их читает, – заметил Бао-юй, – к тому же она самая справедливая из нас, и мы должны уговориться не оспаривать ее замечаний.
Все закивали в знак согласия.
Ли Вань взяла рукопись Тань-чунь и начала читать:
