– Вот настоящий гимн крабам, – заявили все, когда окончилось чтение. – Оказывается, даже в маленькую тему можно вложить большой смысл! Только замечания кое о ком из присутствующих очень едкие!
В это время в сад снова пришла Пин-эр. Прочтите следующую главу, и вы узнаете, зачем она пришла.
При появлении Пин-эр все бросились к ней с расспросами:
– Что делает твоя госпожа? Почему она не пришла?
– Откуда у нее может быть свободное время? – улыбаясь, сказала Пин-эр. – Ей даже не удалось поесть! Сама она прийти не может, поэтому велела мне спросить у вас, есть ли еще крабы.
– Конечно есть, даже много, – ответила Сян-юнь и тут же приказала служанкам положить в короб десяток самых крупных крабов.
– Побольше жирных, с круглым брюшком, – наставляла Пин-эр.
Ее пригласили к столу, но она отказалась.
– Приказываю тебе – садись! – в упор глядя на нее, сказала Ли Вань.
Она усадила Пин-эр рядом с собой, налила кубок вина и поднесла к ее губам. Пин-эр быстро отпила глоток и вновь собралась идти.
– Не разрешаю тебе уходить! – удержала ее Ли Вань. – Теперь я вижу, что Фын-цзе для тебя всё, а меня ты и слушать не желаешь!
Обратившись затем к служанкам, она коротко приказала:
– Короб с крабами отнесете второй госпоже Фын-цзе и скажете, что я оставила Пин-эр у себя!
Женщины взяли короб и удалились. Через некоторое время они возвратились и доложили:
– Вторая госпожа велит вам и всем барышням во время еды не смеяться и не болтать. В этом коробе она прислала немного печенья из муки водяного ореха и хворост на курином жиру, которые только что получила от жены младшего дяди.
Потом, обратившись к Пин-эр, продолжала:
– А вам, барышня, госпожа велела передать, что, поскольку она послала вас с поручением, а вы не хотите возвращаться домой, можете оставаться здесь, только не увлекайтесь вином.
– А что она со мной сделает, если я выпью много? – с улыбкой проговорила Пин-эр, продолжая пить и закусывать крабами.
– Как жаль, что тебе с такой внешностью выпала жалкая доля служанки! – засмеялась Ли Вань, обнимая Пин-эр. – Ведь всякий, кто тебя не знает, может легко принять тебя за госпожу!
Пин-эр, болтая с Бао-чай и Сян-юнь, неожиданно повернулась в сторону Ли Вань.
– Не прижимайте меня, госпожа, – попросила она, – щекотно!
– Ай-я! – воскликнула Ли Вань. – Что это у тебя такое твердое?
– Ключ, – ответила Пин-эр.
– Неужели у тебя есть какая-нибудь драгоценность и ты запираешь ее на замок, чтобы ее не украли, а ключ носишь при себе? – рассмеялась Ли Вань. – Я постоянно говорю, что когда Танский монах[126] отправлялся в путь за священными книгами, у него был белый конь; когда Лю Чжи-юань[127] завоевывал Поднебесную, у него были волшебные доспехи, подаренные духом тыквы, а у Фын-цзе есть ты. Ведь ты сама ключ своей госпожи! Зачем тебе еще и этот ключ?
– Вы выпили, госпожа, и насмехаетесь надо мной! – смущенно улыбнулась Пин-эр.
– Она говорит вполне серьезно, – подтвердила Бао-чай. – Недавно на досуге мы стали рассуждать о достоинствах и недостатках служанок и решили, что таких, как ты, на сотню едва ли найдется одна. Госпожа Фын-цзе прекрасно подобрала себе служанок. Но самое замечательное то, что каждая из них обладает особыми качествами.
– Все подчиняется законам Неба, – изрекла Ли Вань. – Представьте себе, что получилось бы, если бы в комнатах старой госпожи не прислуживала барышня Юань-ян? Начиная от самой госпожи Ван, кто осмеливается возражать в чем-либо старой госпоже? Никто. А вот Юань-ян иногда возражает ей, и, как это ни странно, старая госпожа только ее одну слушает. Сколько одежды у старой госпожи – никто не знает точно, а Юань-ян помнит все до мелочей, и если бы она не присматривала за вещами, многие из них давно, наверное, пропали бы. К тому же она великодушна. Если какая-нибудь служанка допустит промах, она не станет ее обижать, а, наоборот, пользуясь своим положением, замолвит за нее словечко.
– Старая госпожа вчера только говорила, что Юань-ян лучше всех нас! – вмешалась в разговор Си-чунь.
– Она действительно хорошая, – согласилась Пин-эр. – Разве мы можем сравниться с нею?
– Цай-ся из комнат моей матушки – тоже честная и скромная девушка, – вставил Бао-юй.
