Проносится ночь – и кончается бой, сердца их трепещут от страха,Запачканы пудрой, следами румян из тонкого шелка наряды.– Еще один раздел, – проговорил Цзя Чжэн. – Что скажешь дальше?
В ответ Бао-юй произнес:
Разбойников буйных орда собраласьВ Шаньдуне на будущий год;Сильнее, чем тигры, чем барсы, они, как пчелам, потерян им счет.– Хорошо! – воскликнули все. – Замечательные образы, и вторая строка оригинально поясняет первую.
Тогда Бао-юй прочитал:
Хэн-ван во главе императорских войск решил уничтожить врагов, —Вот первая битва, вторая за ней, но верх неприятель берет.Зловонного ветра порыв изломал пшеницу в полях у плотин,И солнце на стяги пустого шатра сияние яркое льет.Молчали вершины синеющих гор, ручей беспрестанно журчалВ тот час, когда воин отважный, Хэн-ван, в бою бездыханным упал.Дожди омывают костей белизну, окрасилась кровью трава,В ночи только дух под холодной луной над воина прахом летал.– Великолепно! – закричали гости. – И композиция, и изложение, и слог – все замечательно! Интересно, как он станет описывать Линь Сы-нян. Наверное, у него уже готов оригинальный переход!
Бао-юй прочитал:
В смятенье чиновники, воины все, все заняты только собой.Они уже видят, как город Цинчжоу становится серой золой.Но вот загорается верности свет у жительниц женских покоев, —Хэн-ваном, чью милость познали они, их пыл вдохновлен боевой.– Переход сделан плавно и очень искусно! – заметили гости.
– Слишком многословно, – недовольно проговорил Цзя Чжэн. – Дальше, я думаю, вообще пойдет всякая болтовня!
Тогда снова заговорил Бао-юй:
Так чья же душа за его добротуХэн-вану осталась верна?Душа Линь Сы-нян, – полководцем слывет, но кротким и нежным она.Приказ раздается: наложнице Цинь за девушкой Чжао спешить,Но вот уже персиков прелесть и слив близ поля сраженья видна.На вышивке седел жемчужина слез — весенняя грусть глубока.Доспехи стальные в тиши не гремят, ночная пора холодна.Победу иль гибель сраженье сулит, предвидеть не могут они.Живыми иль мертвыми мстить за него великая клятва дана.Пред силой разбойничьей буйной орды они устоять не смогли,И, как лепестки возле сломанных ив, в траве капли крови легли.И топчут копыта багрянец ланит, их благоухающий прах.А души витают у стен городских, от дома родного вдали.В столицу помчался гонец доложить, какая случилась беда,И девы и юноши в доме каком душой не скорбели тогда?Сын Неба напуган, печалится он, что город нельзя удержать;Не могут вельможи и воины все поднять головы от стыда.Как вышло, что сонмы солдат и вельмож, вершащих у трона дела,Не могут сравниться никак с Линь Сы-нян, что в женских покоях росла?И я о погибшей в боях Линь Сы-нян глубоко и тяжко вздохну, —Закончена песня, но чувства души она исчерпать не смогла.Когда чтение окончилось, все стали без конца выражать свое восхищение. После этого стихи прочли сначала.
– Все же не слишком убедительно! – сказал после всего этого Цзя Чжэн. – А впрочем, можете идти!
