– Не знаю, – ответила Шэ-юэ. – Слышала только, что случилось что-то, поэтому мне велели позвать Бао-юя. Кроме того, послали служанку за второй госпожой Фын-цзе. Хотят о чем-то спросить их обоих.
Бао-юй остолбенел от страха.
– Наверное, опять с какой-нибудь служанкой несчастье!
– Раз не знаешь, в чем дело, иди скорее к бабушке, – проговорила Тань-чунь. – Услышишь что-нибудь, сообщи нам через Шэ-юэ!
Затем Тань-чунь, Ли Вэнь, Ли Ци и Сю-янь удалились.
Когда Бао-юй предстал перед матушкой Цзя, она играла в домино с госпожой Ван. Бао-юй понял, что ничего особенного не произошло, и почти успокоился.
Заметив Бао-юя, матушка Цзя спросила:
– Ты не помнишь, как ты чувствовал себя во время болезни в позапрошлом году, когда тебя исцелили монах и даос?
– В тот момент, когда началась болезнь, я почувствовал, словно меня кто-то ударил палкой по затылку, – немного подумав, ответил Бао-юй. – От боли у меня потемнело в глазах, и мне показалось, будто у всех, кто находился в комнате, лица черные, зубы оскалены, что все это злые демоны, которые избивают меня. Когда же я лег, я почувствовал, словно голову мне сдавило железными обручами, и от боли я перестал понимать, что творится кругом. Потом я пришел в себя, и мне почудилось, что в комнату полилось какое-то золотистое сияние, и когда оно достигло моей постели, демоны убежали. Головная боль прекратилась, на душе стало легко и свободно.
– А ведь и там было нечто подобное, – сказала матушка Цзя госпоже Ван.
В этот момент вошла Фын-цзе. Она приветствовала матушку Цзя и госпожу Ван, затем спросила:
– О чем вы хотели спросить меня, бабушка?
– Ты помнишь, как в позапрошлом году подвергалась наваждению? – обратилась к ней матушка Цзя.
– Не очень хорошо, – ответила Фын-цзе. – Помню только, что я перестала владеть собой, меня словно кто-то подталкивал и требовал, чтобы я убивала людей. Я хватала все, что мне попадалось под руки, и пыталась убить всех, кого видела перед собой. Я выбилась из сил, но остановиться никак не могла.
– А что ты чувствовала, когда начала поправляться? – снова спросила матушка Цзя.
– Когда начала поправляться, мне почудилось, что откуда-то из пространства чей-то голос обращается ко мне, – ответила Фын-цзе, – но что именно мне было сказано, я не запомнила.
– Судя по всему, это наделала она, – сказала матушка Цзя. – С ними произошло то же, что с женой хозяина ломбарда. Какая негодяйка та женщина! А наш Бао-юй считал ее своей приемной матерью! Слава богу, что монах и даос спасли мальчику жизнь. А мы так и не наградили их.
– Что это вы, бабушка, вспомнили о нашей болезни? – поинтересовалась Фын-цзе.
– Спроси мою невестку, – ответила матушка Цзя, – мне лень рассказывать.
