– Сунь Шао-цзу увлекается вином, женщинами и азартными играми, и все служанки в его доме занимаются распутством. Я несколько раз пыталась уговорить его изменить свое поведение, но он только меня обругал и заявил, что я родилась от ревнивой бабы. Он уверяет, что мой отец когда-то взял у него пять тысяч лян серебра, а сейчас он не может получить свой долг. «Какая ты мне жена! – кричит он, тыча мне в лицо пальцем. – Твой отец взял у меня деньги, а взамен подсунул тебя! Вот выгоню тебя спать в прихожую к служанкам! Когда был жив твой дед, он добивался дружбы с нами, потому что мы были богаты. Говоря по правде, я ничем не хуже твоего отца, а вы считаете меня ниже его. Не нужно мне было с ним родниться. А то все говорят, будто я погнался за богатством!»
Ин-чунь то и дело прерывала свой рассказ слезами, чем расстроила госпожу Ван и своих сестер. Госпоже Ван не оставалось ничего иного, как утешать ее:
– Что ж делать, если тебе достался такой непутевый муж? Твой дядя Цзя Чжэн уговаривал твоего отца, чтобы он не выдавал тебя замуж за этого человека, но тот заупрямился и не стал его слушать. Вот и произошло несчастье. Видно, такова твоя судьба, дитя мое!
– Неужели мне выпала столь горькая участь?! – причитала Ин-чунь. – С самого детства у меня не было родной матери, но мне посчастливилось переехать к вам, госпожа, и несколько лет я жила в покое и счастье. И за что мне сейчас такое наказание!
Госпожа Ван, желая доставить ей удовольствие, спросила, где бы она хотела сегодня ночевать.
– Я недавно рассталась с сестрами, но все время мечтала быть снова с ними, – отвечала Ин-чунь. – Кроме того, я вспоминала о своей комнате, и если мне еще несколько дней удастся прожить у вас в саду, я буду чувствовать себя счастливой и не стану роптать, если даже придется умереть. Ведь я не надеюсь, что мне еще когда-нибудь удастся побывать дома!
– Не говори глупостей! – стараясь утешить ее, поспешно сказала госпожа Ван. – Зачем ты об этом думаешь? Молодые супруги всегда бранятся!
Она тут же приказала служанкам прибрать дом на «острове Водяных каштанов» и велела сестрам составить Ин-чунь компанию, чтобы отвлечь ее от печальных мыслей.
– Только ни о чем не рассказывай бабушке! – предупредила она Бао-юя. – Если бабушка узнает, я сразу пойму, что рассказал ей ты.
Бао-юй почтительно поддакнул и обещал хранить тайну.
В этот вечер Ин-чунь спала в том же самом павильоне, где жила до сих пор. Сестры заботились о ней и наперебой старались сделать ей что-либо приятное.
Прожив дома три дня, Ин-чунь наконец отправилась к госпоже Син, предварительно попрощавшись с матушкой Цзя, госпожой Ван и со своими сестрами. Все были опечалены расставанием.
Госпожа Ван и тетушка Сюэ долго утешали Ин-чунь, и лишь после этого она немного успокоилась. Ин-чунь еще два дня прожила у госпожи Син, затем за ней приехали люди из семьи Сунь.
Ин-чунь не хотела уезжать, ибо боялась свирепого нрава Сунь Шао-цзу, но иного выхода у нее не было, и ей пришлось уехать.
Что касается госпожи Син, то она даже не поинтересовалась, каковы отношения между Ин-чунь и ее супругом, и, занятая домашними делами, ограничилась лишь выражением сочувствия девушке.
Если вы хотите узнать о последующих событиях, прочтите главу восемьдесят первую.
После отъезда Ин-чунь госпожа Син держала себя так, будто ничего особенного не случилось. А госпожа Ван, которая воспитывала девушку с самого детства, была расстроена и, уединившись у себя в комнате, долго вздыхала. В это время к ней пришел Бао-юй справиться о здоровье. Заметив слезы на глазах матери, он не осмелился сесть и молча стоял в стороне. Госпожа Ван сделала знак, чтобы он сел. Тогда Бао-юй взобрался на кан и занял место рядом с нею.
Чувствуя, что Бао-юй хочет что-то сказать, но не решается, госпожа Ван спросила:
– Ты о чем задумался?
– Просто так, – ответил Бао-юй. – Я узнал, что второй сестре Ин-чунь тяжело живется, и мне стало больно. Бабушке об этом я рассказывать не стал, но сам от беспокойства не сплю уже две ночи. Разве может терпеть подобные обиды такая барышня, как наша? К тому же Ин-чунь самая слабая и робкая из всех нас, никогда ни с кем не ссорилась и не ругалась. Как же ей терпеть издевательства негодяя, который не понимает страданий женщины?
На глаза Бао-юя навернулись слезы.
– Ничего не поделаешь, – проговорила госпожа Ван. – Недаром говорится в пословице: «Дочь, вышедшая замуж, все равно что вода, выплеснутая из ковша». Чем я могу помочь?
