От волнения у Дай-юй пересохло в горле, она не могла произнести ни слова, слезы душили ее. «Спасти меня может только старая госпожа, надо ее попросить», – подумала Дай-юй. Она побежала в комнату матушки Цзя, бросилась перед ней на колени и, припадая к ее ногам, умоляла:
– Бабушка, спасите меня! Даже под страхом смерти я не поеду на юг! Ведь там моя мачеха, а не родная мать! Бабушка, позвольте мне быть возле вас!
– Меня это не касается, – равнодушным тоном ответствовала матушка Цзя.
– Что же это такое, бабушка! – с рыданиями воскликнула Дай-юй.
– Очень хорошо, что твой будущий супруг женится во второй раз, – сказала матушка Цзя. – У тебя будет два туалетных ящика – один твой собственный, а другой – оставшийся от его первой жены!
– Бабушка! – взмолилась Дай-юй. – Мне ничего не нужно, я только прошу вас, спасите меня!
– Глупости! – отвечала матушка Цзя. – Несмышленое ты дитя. Ведь каждая девушка должна выйти замуж. Не вековать же тебе у нас!
– Если вы оставите меня здесь, я готова быть рабыней и своим трудом зарабатывать хлеб! – воскликнула Дай-юй. – Только прошу вас, заступитесь за меня!
Видя, что матушка Цзя ничего не отвечает, Дай-юй еще крепче прижалась к ее коленям и со слезами воскликнула:
– Бабушка! Ведь вы любили и жалели меня! Почему в такой тяжелый момент вы хотите меня покинуть? Я не говорю о том, что я ваша внучка, – вспомните, что моя мать приходилась вам родной дочерью и вы должны хотя бы ради нее заступиться за меня!
Девушка, горестно рыдая, бросилась старухе на грудь.
– Юань-ян, отведи барышню, – услышала Дай-юй голос матушки Цзя. – Я устала от ее жалоб!
Поняв наконец, что мольбы ее тщетны и остается единственный выход – покончить с собой, Дай-юй поднялась и вышла. Сердце девушки разрывалось на части при мысли, что у нее нет родной матери, а бабушка и сестры, как они ни старались казаться добрыми, все это время лицемерили.
«Почему не видно Бао-юя? – подумала она. – Если бы сейчас найти его, он что-либо сделал бы для меня».
Неожиданно перед нею явился Бао-юй.
– Поздравляю тебя, сестрица! – хихикая, сказал он.
Дай-юй еще больше взволновалась и, не стесняясь присутствия посторонних, набросилась на Бао-юя:
– Так вот оно что! Только теперь я вижу, какой ты безжалостный!
– Почему? – удивился Бао-юй. – Раз у тебя есть жених, каждому из нас отныне предстоит идти своим путем.
Гнев закипел в сердце Дай-юй, и в то же время она растерялась. Не зная, что делать, она схватила Бао-юя за руку и воскликнула:
– Дорогой брат! Куда ты меня толкаешь?
– Если не хочешь уходить, живи здесь, – ответил Бао-юй. – Ведь ты приехала к нам только потому, что когда-то была обещана мне в жены. Вспомни, как я все это время относился к тебе!
Дай-юй показалось, что ее и в самом деле когда-то помолвили с Бао-юем. Скорбь ее сменилась радостью, и она воскликнула:
– Я поклялась быть верной тебе всю жизнь! Ты не отвергнешь меня?
– Я же сказал, что ты можешь остаться здесь! – повторил юноша. – Если не веришь моим словам, можешь заглянуть в мое сердце.
С этими словами он схватил нож и полоснул себя по груди, из которой хлынула кровь. Дай-юй подскочила к Бао-юю и, прижимая руку к его сердцу, зарыдала:
– Зачем ты это сделал? Лучше бы убил меня!
– Не бойся! – успокоил ее Бао-юй. – Мне просто хотелось показать тебе свое сердце!
Он прижал руку к рассеченному месту. Дай-юй, обнимая его, продолжала горько плакать.
– Да, дело плохо! – вздохнул Бао-юй. – Сердца у меня теперь нет, и жить я больше не смогу!
Глаза его закатились, и он со стоном рухнул на пол. Дай-юй испустила отчаянный крик и тут же услышала голос Цзы-цзюань:
– Барышня, барышня! Что за страшный сон вы видите! Скорее проснитесь, разденьтесь, а потом снова ложитесь спать!
Дай-юй открыла глаза и убедилась, что все это был лишь дурной сон. В горле у нее першило, сердце билось лихорадочно, плечи и спина покрылись холодной испариной, подушка была мокрой от пота.
«Мои родители умерли давно, не успев помолвить нас с Бао-юем, – удивилась она. – Откуда же такой сон?»
Она вспомнила, какой одинокой и бесприютной видела себя во сне, и представила, что было бы с нею, если б Бао-юй на самом деле умер. Ей снова стало тяжело на душе, и она горько заплакала. Она с трудом сняла с себя верхний халат, легла в постель и велела Цзы-цзюань укрыть себя одеялом. Но разве она могла уснуть?! Она ворочалась с боку на бок, ей слышались какие-то жалобные стоны, доносившиеся снаружи, и она не могла понять, то ли это шум дождя, то ли завывание ветра. Потом к ним примешались другие звуки – это похрапывала Цзы-цзюань.
Сделав над собой усилие, Дай-юй приподнялась и накинула на плечи одеяло. Тут она почувствовала, что через окно потянуло холодом, и по телу ее пробежала дрожь. Она снова легла и уже задремала, но в это время в ветвях бамбука послышалось щебетание птиц. Девушка взглянула на окно – бумага, которым оно было заклеено, посветлела.
Сон мгновенно слетел с Дай-юй. Она закашлялась и позвала Цзы-цзюань.
