Несмотря на то что Фын-цзе быстро уняла старуху, которая ворчала на Син Сю-янь, на душе у девушки было неспокойно, и она думала:
«Здесь у меня так много сестер, но никого из них прислуга не осмеливается оговаривать, лишь меня, несчастную, все обижают. И зачем только это увидела Фын-цзе!»
Как раз в то время, когда она была погружена в печальные размышления и глотала слезы, вошла Фын-эр, которая принесла ей одежду в подарок от Фын-цзе. Син Сю-янь ни за что не хотела принять его.
– Госпожа наказывала передать вам, – говорила Фын-эр, – если одежда покажется вам старой, она через некоторое время пришлет новую.
– Поблагодари свою госпожу за доброту, – отвечала Сю-янь, – только скажи ей, что я не смею принять от нее столько вещей взамен одной утерянной кофты. Забери все обратно и поблагодари от меня госпожу! Мне достаточно ее внимания – оно дороже всяких подарков!
Она отдала Фын-эр узел с одеждой, и девушке не оставалось ничего иного, как уйти.
Через некоторое время Фын-эр явилась вместе с Пин-эр. Сю-янь выбежала им навстречу и предложила сесть, но Пин-эр сказала:
– Наша госпожа заявляет, что вы слишком нас чуждаетесь!
– Не чуждаюсь, а просто мне неудобно принимать подарки, – отвечала Син Сю-янь.
– Госпожа говорит, что если вы не примете эту одежду, значит вы недовольны ею или решили пренебречь вниманием госпожи. Она предупредила меня, что, если я принесу подарки обратно, она нас не простит.
Сю-янь покраснела и смущенно улыбнулась:
– Ну, если она так сказала, я не смею отказаться.
Затем она предложила девушкам чаю.
Когда Пин-эр и Фын-эр вышли от нее, им повстречалась старуха из семьи Сюэ, которая, завидев девушек, остановилась и поздоровалась.
– Ты куда? – спросила у нее Пин-эр.
– Наша госпожа послала меня справиться о здоровье всех почтенных госпож, их невесток и барышень, – отвечала старуха. – Только что я была у вашей госпожи и справлялась о вас, но госпожа сказала, что вы ушли в сад. Вы идете от барышни Син?
– Как ты догадалась? – удивилась Пин-эр.
– Я только что слышала, что ваша госпожа и вы совершили доброе дело, которое не может не вызвать у людей чувства признательности, – сказала женщина.
– Идем к нам, посидим, – улыбаясь, предложила ей Пин-эр.
– В другой раз, – отвечала женщина. – Сейчас у меня дела!
Старуха ушла, а Пин-эр возвратилась домой и рассказала Фын-цзе о разговоре с Сю-янь.
Но это не столь важно.
В доме тетушки Сюэ и так были неприятности из-за Цзинь-гуй, а тут еще вернулась из дворца Жунго служанка и рассказала, как тяжело живется Син Сю-янь. Тетушка Сюэ и Бао-чай не могли удержаться от слез.
– Барышне Сю-янь приходится сильно страдать, и все потому, что мы не можем взять ее к себе из-за истории со старшим братом, – сказала Бао-чай. – Спасибо еще, что сестра Фын-цзе так добра! Однако и мы должны быть внимательнее к барышне Сю-янь – ведь она принадлежит к нашей семье!
В это время вошел Сюэ Кэ.
– И с какими только людьми водился мой старший брат, – возмущенно проговорил он. – Ни одного порядочного человека! Все подлецы! Разве кто-нибудь из них беспокоится о Сюэ Пане?! Только и приходят разнюхать, как у Сюэ Паня дела и не удастся ли что-либо сорвать с него! Два дня я их сам выгонял, а отныне хочу приказать привратникам, чтобы они даже не докладывали, если кто-нибудь из этих негодяев явится!
– Наверное, опять Цзян Юй-хань и его друзья? – спросила тетушка Сюэ.
– Нет, Цзян Юй-хань не приходил, – отвечал Сюэ Кэ, – это другие…
Тетушка Сюэ расстроилась:
– Мне кажется, будто у меня нет сына. Если даже его помилуют, он для меня потерян. Ты приходишься мне только племянником, но я вижу, что ты умнее Сюэ Паня, и отныне всю жизнь буду полагаться на тебя. Но ты должен стремиться стать настоящим человеком. Кроме того, семья девушки, за которую тебя просватали, очень несостоятельна. Родители выдают дочь замуж лишь в надежде, что зять окажется дельным и способным и сумеет прокормить жену. Но если барышня Син окажется такой же дрянью…
С этими словами она указала пальцем в направлении комнат, где жила Цзинь-гуй, и продолжала:
– Ладно, не буду об этом говорить. Я уверена, что девочка Син скромна и честна, она стойко переносит все лишения, и богатство не ослепит ее. Я мечтаю, чтобы у нас все поскорее уладилось, и тогда мы могли бы отпраздновать твою свадьбу!
– Вам прежде всего следовало бы побеспокоиться о сестрице Бао-цинь, которая до сих пор не переехала в дом мужа, – возразил Сюэ Кэ. – Что касается меня, то это пустяки!
Поговорив еще немного с тетушкой, Сюэ Кэ возвратился в свою комнату, поужинал и стал думать о том, как тяжело живется Син Сю-янь в семье Цзя, какой она чувствует себя одинокой и обездоленной. Ему нравилась эта девушка, с которой он был давно знаком, – она была красива и обладала замечательным характером. Он чувствовал, что Сю-янь во многом похожа на него. Небо неодинаково относилось к людям: таких, как Цзинь-гуй, оно награждало богатством, зато наделяло несносным характером, а таких, как Син Сю-янь, заставляло терпеть страдания. «Видимо, Янь-ван решает человеческие судьбы по настроению», – думал Сюэ Кэ.
