Бао-юй не соглашался уйти, однако матушка Цзя настаивала, и он наконец подчинился.
Матушка Цзя, лишившись покоя из-за Бао-юя да испытав приступ острого горя в связи со смертью Дай-юй, вдруг ощутила, что тело ее горит и голова кружится. Хотя она тревожилась о Бао-юе и не хотела оставлять его, она больше не могла выдержать и, возвратившись к себе, легла.
Госпоже Ван тоже было тяжело, и у нее невыносимо болело сердце. Вернувшись домой, она тотчас же послала Цай-юнь помогать Си-жэнь ухаживать за Бао-юем.
– Если Бао-юй будет слишком убиваться, – наказывала она служанке, – немедленно сообщи нам!
Бао-чай заранее знала, что, попав в «павильон реки Сяосян», Бао-юй не так-то легко согласится уйти оттуда, и даже не пыталась его уговаривать, а только отпускала по его адресу колкости.
Опасаясь, что Бао-чай поймет, почему он не хочет уходить из павильона, Бао-юй проглотил слезы и овладел собой. Отдохнув ночь, он почувствовал себя спокойнее и увереннее.
На следующее утро, когда его стали навещать, Бао-юй был слаб, но уже не чувствовал душевной боли.
Тогда Бао-юя стали лечить с еще большим усердием, и он стал постепенно поправляться.
К счастью, матушка Цзя не заболела, и только сердечные боли госпожи Ван никак не проходили.
Как-то раз пришла тетушка Сюэ и, увидев, что Бао-юй окреп, тоже почувствовала себя спокойнее. Но об этом мы пока рассказывать не будем.
Однажды матушка Цзя пригласила тетушку Сюэ к себе и сказала ей:
– Жизнь Бао-юя удалось спасти лишь благодаря вам. Сейчас он чувствует себя неплохо, но вот дочь ваша нами обижена. Уже сто дней Бао-юй лечится, здоровье его восстановилось, к тому же срок траура по государыне миновал, поэтому было бы очень хорошо завершить свадьбу. Я хочу просить вас выбрать для этого счастливый день.
– Зачем вы советуетесь со мной, почтенная госпожа? – удивилась тетушка Сюэ. – Ведь вы сами все хорошо устроили! Хотя моя дочь Бао-чай не красавица, но нельзя не признать, что она умна. Что касается ее характера, то вы его сами давно знаете. Мне только хочется, чтобы они с Бао-юем жили в мире и согласии и больше не заставляли беспокоиться вас, мою старшую сестру и меня. День для церемонии назначьте сами! Уведомлять родственников не будем?
– Конечно, будем, – торопливо сказала матушка Цзя. – В жизни Бао-юя и вашей дочери это большое событие, так пусть и родственники повеселятся несколько дней! Да и мы сами на радостях выпьем вина! Пусть будет так, чтобы я, старуха, не напрасно хлопотала!..
Слушая матушку Цзя, тетушка Сюэ, разумеется, тоже радовалась, но вместе с тем напомнила, что нужно уладить все дела с приданым.
– Ведь мы и так родственники, а теперь породнились еще ближе, – сказала матушка Цзя, – и я думаю, что это вопрос второстепенный. Если речь идет о самых необходимых вещах, то их у вашей дочери полна комната. Если же она выскажет вдруг пожелание иметь еще что-либо из вещей, которые она любила с детства, можете прислать их ей! Я убедилась, что Бао-чай не так мнительна, как моя внучка Дай-юй. Если бы у Дай-юй был другой характер, она не умерла бы так рано!
На глазах тетушки Сюэ показались слезы. Но в этот момент вошла Фын-цзе и с улыбкой спросила:
– Бабушка, тетушка, что вас так опечалило, о чем вы думаете?
– Мы только что говорили о твоей сестрице Линь и снова расстроились, – ответила тетушка Сюэ.
– А вы не расстраивайтесь, – вновь улыбнулась Фын-цзе. – Я только что слышала одну шутку и хочу рассказать ее вам.
Матушка Цзя вытерла слезы, и на устах ее заиграла легкая улыбка.
– Наверное, опять над кем-нибудь хочешь посмеяться! Что ж, говори, мы послушаем! Но если окажется не смешно, берегись!
Тут они увидели, что Фын-цзе, еще не раскрывая рта, развела руками и скорчилась от смеха.
Если вы не знаете, что сказала Фын-цзе, прочтите следующую главу.
Итак, Фын-цзе, увидев, что матушка Цзя и тетушка Сюэ расстроились из-за Дай-юй, решила их развлечь, заявив, что сейчас расскажет им интересную шутку. Но не успела она раскрыть рта, как сама расхохоталась.
– Бабушка и тетушка, вы догадываетесь, о ком я хочу рассказать? – спросила она. – О наших молодоженах!
– Что такое? – удивилась матушка Цзя.
– Один сидит вот так, а другой вот так стоит, – начала изображать Фын-цзе, – один поворачивается вот так, а другой отворачивается вот так, один опять…
– Да говори же толком, – упрекнула ее матушка Цзя, еле сдерживая смех. – Я не думаю, чтобы они так держались друг с другом! Тебе, наверное, захотелось зло над ними подшутить!
– Рассказывай прямо, не изображай, – попросила тетушка Сюэ.
