– Скажу вам прямо, вторая госпожа: что бы ни делал наш господин, у него всегда какие-то странности, – отвечала Си-жэнь. – Когда-то, на день рождения его второго дяди, старая госпожа подарила ему плащ, но он прожег его в первый же раз, как надел. В то время была больна моя мать и меня здесь не было, но я слышала, что Цин-вэнь, которая в то время была еще жива, несмотря на тяжелое недомогание, за ночь заштопала дыру, и старая госпожа так ничего и не заметила. Как-то, в прошлом году, господин Бао-юй шел в школу, день был холодный, и я велела Бэй-мину взять для него этот плащ. Увидев плащ, он сразу вспомнил о Цин-вэнь и заявил, что больше никогда его не наденет. Он приказал мне убрать этот плащ куда-нибудь подальше.
– Ты напомнила о Цин-вэнь, мне так ее жаль! – прерывая ее, воскликнула Фын-цзе. – Эта девочка была очень красива, и руки у нее были золотые, но только уж чересчур она была остра на язык! И нужно же было, чтобы наша госпожа, наслушавшись каких-то сплетен, так жестоко обошлась с ней! Я давно хотела сказать: однажды я была на кухне и видела дочку старухи Лю – зовут ее как-то вроде У-эр, – совершенная копия Цин-вэнь! Мне сразу захотелось сделать ее служанкой Бао-юя, и я решила спросить мнение ее матери. Та ответила, что очень желала бы этого. Тогда я подумала, что, поскольку Сяо-хун из дома второго господина Бао-юя перешла служить ко мне, а другую служанку я ему не назначила, можно послать на ее место У-эр. В это время Пин-эр мне говорит: «Госпожа распорядилась, чтобы ни одной служанки, которая хоть чем-то напоминает Цин-вэнь, возле Бао-юя не было». Тогда мне пришлось отказаться от своего намерения. А сейчас, когда второй господин Бао-юй женат, бояться нечего! Я ее пришлю… Только не знаю, пожелает ли этого сам второй господин! Если он до сих пор тоскует о Цин-вэнь, то пусть смотрит на У-эр, и ему будет легче…
Бао-юй собрался было уходить, но когда услышал эти слова, то будто снова помешался.
– Почему ж он не пожелает? – вмешалась Си-жэнь. – Он давно взял бы ее, если бы матушка разрешила.
– В таком случае я завтра же пришлю сюда У-эр, – заявила Фын-цзе. – Если госпожа будет недовольна, я за все отвечаю.
Бао-юй не мог скрыть своей радости и тут же побежал к матушке Цзя.
Между тем Бао-чай успела одеться. Фын-цзе, которая все время наблюдала, как сильно любит Бао-юя его супруга, вдруг вспомнила, как с нею только что обошелся Цзя Лянь, и ей стало тяжело.
– Пойдем к госпоже, – сказала она Бао-чай, едва сдерживаясь, чтобы не выдать своих страданий.
Они вышли из дому и направились к матушке Цзя.
Бао-юй в это время рассказывал матушке Цзя, что собирается ехать к дяде.
– Хорошо, поезжай, – сказала ему матушка Цзя, – только не пей много и поскорее возвращайся! Ты ведь недавно поправился!
Бао-юй поддакнул ей. Едва он вышел во двор, как вдруг снова вернулся и, приблизившись к Бао-чай, что-то зашептал ей на ухо.
– Да, да, иди скорее, – улыбнулась Бао-чай.
Бао-юй ушел. Матушка Цзя принялась болтать с Фын-цзе и Бао-чай, как вдруг вошла Цю-вэнь и доложила:
– Второй господин Бао-юй через Бэй-мина велел мне передать, что он просит вторую госпожу Бао-чай выйти.
– Бао-юй что-то позабыл? – спросила девушку Бао-чай.
– Я велела девочке-служанке расспросить Бэй-мина, в чем дело, – сказала Цю-вэнь. – Он говорит, что второй господин Бао-юй забыл сказать второй госпоже Бао-чай, что если она поедет, то пусть скорее приходит, а если не поедет, пусть не стоит на ветру, чтобы не простудиться.
Матушка Цзя, Фын-цзе и стоявшие перед ними девочки и старухи служанки рассмеялись.
Лицо Бао-чай покрылось густым румянцем и, повернувшись к Цю-вэнь, она тихо ругнулась:
– Ну и дура! Стоило из-за этого бежать сюда сломя голову!
Цю-вэнь, давясь от смеха, вышла и, позвав девочку-служанку, велела ей хорошенько выбранить Бэй-мина. Однако Бэй-мин только отмахнулся от нее и убежал, крикнув на ходу:
– Второй господин Бао-юй велел мне сойти с коня и вернуться, чтобы это передать! Если б я не передал, он стал бы меня ругать! Я передал его приказание, а меня опять ругают!
Девочка-служанка засмеялась и, убежав в дом, передала эти слова матушке Цзя.
– Иди, – сказала матушка Цзя, обращаясь к Бао-чай, – не нужно, чтобы он беспокоился!
Бао-чай было не по себе, да и Фын-цзе стала поддразнивать ее, и ей ничего не оставалось, как уйти.
Но тут появилась монахиня Да-ляо из «кумирни Осыпающей цветами». Она справилась о здоровье матушки Цзя, поклонилась Фын-цзе и села пить предложенный ей чай.
– Почему ты так долго не приходила? – спросила монахиню матушка Цзя.
– У нас было много дел, – отвечала монахиня. – Все время приезжали знатные женщины, и мы были заняты. Я пришла сообщить вам, почтенная госпожа, что завтра еще одна знатная семья собирается совершить доброе дело, и хочу спросить, есть ли у вас настроение побывать у нас? Если есть – можете приехать развлечься!
– О каком добром деле идет речь? – осведомилась матушка Цзя.
