– В позапрошлом месяце в доме жены его превосходительства господина Ван Цзы-тэна появились оборотни, – отвечала Да-ляо, – а однажды среди ночи госпоже привиделся ее покойный супруг. Вследствие этого госпожа недавно приезжала в наш храм и сказала мне, что собирается воскурить благовония перед статуей бодисатвы, Осыпающей цветами, и дать обет устроить сорокадевятидневные молебствия, дабы испросить спокойствия для всех членов семьи, помочь умершим вознестись на небо, а живым – обрести счастье. Вот почему я и не имела свободного времени, чтобы прийти справиться о вашем здоровье, почтенная госпожа!
Надо сказать, что Фын-цзе никогда не была суеверной, но со вчерашнего вечера, когда она увидела привидение, душу ее охватили сомнения. Когда она услышала слова Да-ляо, ее неверие в чудеса было совсем поколеблено, и она спросила монахиню:
– Кто эта бодисатва, Осыпающая цветами? Каким образом она избавляет людей от наваждений и изгоняет нечистую силу?
Услышав вопрос Фын-цзе, Да-ляо поняла, что молодая женщина почти поверила ее рассказу.
– Если вы задали мне вопрос о бодисатве, госпожа, я вам отвечу, – сказала монахиня. – Бодисатва, Осыпающая цветами, творит необыкновенные чудеса. Она родилась в стране великого дерева бодхи под западным небом Индии. Родители ее рубили хворост и этим зарабатывали себе на пропитание. Бодисатва родилась с тремя рогами на голове и четырьмя глазами, ростом в восемь чи, с длинными руками, почти достигающими земли. Родители подумали, что это оборотень, отнесли ее за ледяные горы и бросили там. Но на горах жила старая обезьяна, познавшая великую истину. Однажды, выйдя на поиски пищи, она увидела, что от младенца к небу поднимается белый пар, от него прячутся тигры и волки, и поняла, что у него необычное происхождение; она унесла ребенка к себе в пещеру и стала вскармливать. Бодисатва оказалась очень мудрой – умела рассуждать о прозрении, и они с обезьяной изо дня в день беседовали о сокровенных таинствах буддийской веры. Через тысячу лет, когда осыпались небесные цветы, бодисатва вознеслась на небеса. До сих пор на той горе сохранилось место, где велись святые беседы и рассыпались небесные цветы. Когда кто-нибудь обращается с просьбой к бодисатве, она являет свою мудрость и избавляет от горестей и страданий. Вот почему люди построили в честь нее храм и делают ей подношения.
– Какие есть доказательства, что эта бодисатва помогает людям? – спросила Фын-цзе.
– Опять вы выражаете сомнение, – возразила Да-ляо. – А какие есть доказательства, что бодисатвы существуют? Можно обмануть одного-двух человек, но неужели удалось бы обмануть так много умных людей в древности и ныне?! Подумайте сами, госпожа: из века в век бодисатве воскуривают благовония. Она хранит государство и оберегает народ, творит чудеса, поэтому в нее веруют!
Слова монахини показались Фын-цзе справедливыми и разумными.
– Если так, – заявила она, – завтра я приеду и попробую помолиться. Есть у вас в храме гадательные пластинки? Я хочу вытащить одну, и, если получу ответ на то, что меня тревожит, я безраздельно уверую в могущество этой бодисатвы.
– Гадательные пластинки у нас чудодейственные! – заверила ее Да-ляо. – Приходите, госпожа, погадайте и убедитесь!
– А по-моему, надо подождать до начала нового месяца, – сказала матушка Цзя. – В первый день месяца гадать лучше.
Да-ляо выпила чай, пошла к госпоже Ван, справилась о ее здоровье, а затем ушла. Но об этом мы рассказывать не будем.
Между тем Фын-цзе насилу дождалась первого дня нового месяца. В этот день она встала рано, приказала подать коляску и в сопровождении Пин-эр, нескольких слуг и служанок отправилась в «кумирню Осыпающей цветами».
Да-ляо и другие монашки встретили ее у входа и провели в келью. Выпив чаю, Фын-цзе вымыла руки, затем прошла в храм и воскурила благовония.
Не имея желания молиться на статую бодисатвы, Фын-цзе лишь отвесила ей земной поклон, подняла стакан с гадательными пластинками, мысленно пожаловалась на беспокойство, причиненное ей встречей с привидением, и на нездоровье и три раза встряхнула стакан. Одна пластинка вывалилась из стакана и со стуком упала на пол. Фын-цзе еще раз низко поклонилась, подняла пластинку и прочла начертанные на ней слова: «Пластинка тридцать третья предвещает великое счастье».
В гадательной книге, которую раскрыла Да-ляо, в месте, соответствующем тридцать третьей пластинке, говорилось: «Ван Си-фын в парчовых одеждах возвратится в родные места».
Фын-цзе была ошеломлена.
– Неужели в древности жил еще кто-то, носивший имя Ван Си-фын? – спросила она у Да-ляо.
– Госпожа, вы же сведущи в событиях древности и современности, – отвечала монахиня, – неужто вы не знаете, что существует рассказ «Ван Си-фын домогается чиновничьей должности»?
– В позапрошлом году рассказчица Ли упоминала об этом рассказе, – сказала стоявшая рядом жена Чжоу Жуя. – Мы запретили ей пересказывать эту историю из уважения к вашему имени.
– Совершенно верно, – вспомнила Фын-цзе. – А я совсем забыла.
Она стала читать дальше:
