– Изо дня в день я сижу на своем молитвенном коврике и не знаю, что находится между небом и землей за пределами моей хижины. Я не понимаю ничего из того, о чем вы говорите, почтенный начальник!
С этими словами монах снова опустился на место.
Опять Цзя Юй-цуня охватили сомнения:
«Если это не Чжэнь Ши-инь, то почему монах так похож на него? Мы с Чжэнь Ши-инем расстались девятнадцать лет назад, но лицо монаха в точности напоминает его. Я уверен, что это Чжэнь Ши-инь – только он не хочет вспоминать о прошлом. Мое высокое положение не подействовало на него, поэтому не стоит заводить разговора о его жене и дочери».
Подумав так, он вслух произнес:
– Вы не желаете вспоминать о прошлом, святой отец, и я могу только сожалеть.
Цзя Юй-цунь хотел распрощаться с монахом, но в этот момент вошел один из его слуг и сказал:
– Господин, уже вечереет – надо скорее переправляться!
Цзя Юй-цунь не знал, как быть, но в этот момент монах заговорил:
– Поспешите с переправой, почтенный начальник! Если задержитесь, на реке подымутся волны! В назначенное время мы встретимся, я буду ждать вас на переправе и тогда сделаю вам наставления!
С этими словами монах снова погрузился в созерцание. Цзя Юй-цуню не оставалось ничего иного, как поклониться и выйти. Но как раз в тот момент, когда он собрался переправляться через реку, он увидел, что к нему со всех ног бежит человек.
Если вы не знаете, что произошло, загляните в следующую главу.
Итак, когда Цзя Юй-цунь собрался переправляться через реку, он внезапно увидел человека, который бежал к нему и кричал:
– Господин! Храм, где вы только что были, горит!
Цзя Юй-цунь мгновенно обернулся. Над храмом поднималось к небу яркое пламя, дым и гарь заслонили солнечный свет.
«Странно! – подумал Цзя Юй-цунь. – Я только что вышел оттуда и не успел далеко отойти – откуда возник пожар? Может быть, с Чжэнь Ши-инем случилось несчастье?
Цзя Юй-цунь хотел вернуться в храм, но боялся опоздать с переправой. Вместе с тем он думал, что, если не вернется, душа его никогда не будет знать покоя.
Поразмыслив немного, он обратился к прибежавшему слуге:
– Ты не знаешь, тот монах успел выйти из храма?
– Я вышел следом за вами, господин, – отвечал слуга. – Потом у меня вдруг заболел живот, и я отбежал в сторонку. Когда я снова посмотрел в сторону храма, там уже полыхал пожар, и я поспешил к вам. Я не видел, чтобы кто-то оттуда выходил.
Хотя Цзя Юй-цунь был охвачен сомнениями и тревогой, свои собственные интересы он ставил превыше всего, поэтому он не вернулся, а только приказал слуге:
– Останься здесь! Когда огонь погаснет, пойди и посмотри, жив ли монах! Потом доложишь мне!
Слуге не оставалось ничего иного, как повиноваться.
Цзя Юй-цунь, переправившись через реку, отправился дальше по своим делам. Устроив проверку в нескольких местах, он остановился отдыхать в первой повстречавшейся гостинице для чиновников.
Через день Цзя Юй-цунь наконец направился в столицу. Служители ямыня, сопровождавшие его, шли впереди и позади его паланкина и кричали прохожим, чтобы те освобождали дорогу.
Вдруг Цзя Юй-цунь, сидевший в паланкине, услышал ругань. Он осведомился у людей, шедших впереди паланкина, что случилось. Его люди притащили какого-то человека и, поставив его на колени перед паланкином Цзя Юй-цуня, сказали:
– Это пьяный, он не хотел уступить вам дорогу и лез напролом. Мы прикрикнули на него, но он расшумелся, лег посреди улицы и стал кричать, будто мы его побили.
– Ты знаешь, что я здешний правитель и ты обязан мне подчиниться? – грозно спросил Цзя Юй-цунь, обращаясь к нарушителю спокойствия. – Ты почему напился пьяным, не уступаешь мне дорогу да еще буянишь?
– Если я пью, то на свои деньги, – дерзко отвечал человек. – И валяюсь я на земле, которая принадлежит государю! Пусть вы какой угодно начальник, мне до вас дела нет!
– Наглец! Ему нипочем никакие законы! – гневно вскричал Цзя Юй-цунь. – Ну-ка, спросите его имя!
– Меня зовут Ни Эр, – отвечал человек, – а прозвище – Пьяный алмаз!
Цзя Юй-цунь рассердился еще больше и приказал людям хорошенько выпороть провинившегося да проверить, действительно ли он окажется таким крепким, как алмаз.
Слуги повалили Ни Эра и дали ему несколько плетей. Почувствовав боль, Ни Эр сразу протрезвился и начал молить о пощаде.
– Вот так алмаз! – кричал Цзя Юй-цунь из паланкина. – Ладно, бить тебя не буду. Мои люди заберут тебя в ямынь, и я на досуге тебя допрошу!
Служители связали Ни Эра и потащили. Ни Эр умолял отпустить его, но его мольбам никто не внял.
