Возвратившись в ямынь, Цзя Юй-цунь прошел во внутренние покои и занялся составлением донесения в ведомство о выполнении высочайшего повеления. Разумеется, у него не было времени думать о происшествии с Ни Эром.
А в это время люди, присутствовавшие при столкновении Ни Эра с Цзя Юй-цунем, говорили друг другу:
– Ни Эр, когда пьян, всегда хвастается своей силой и поносит всех и вся! Но сегодня он попался в руки господину Цзя Юй-цуню, и теперь ему легко не отделаться!
Эти разговоры дошли до ушей жены и дочери Ни Эра.
Надо сказать, что в первую ночь, когда Ни Эр не вернулся домой, дочь искала его по игорным домам. Но всюду ей рассказывали одну и ту же историю о происшествии с отцом, и девочка, обеспокоившись, заплакала.
– Не тревожься, – утешали ее люди. – Ведь господин Цзя Юй-цунь приходится родственником семье Цзя. Во дворце Жунго есть какой-то второй господин Цзя, который дружит с твоим отцом, так что, если вы с матерью попросите его заступиться, Ни Эра отпустят.
«Действительно, мой отец часто упоминал о каком-то втором господине Цзя, который с ним дружит и живет по соседству с нами, – подумала дочь Ни Эра. – Почему бы не пойти к нему?»
Девочка рассказала об этом матери, и они вместе отправились искать Цзя Юня.
В этот день Цзя Юнь как раз был дома. Увидев жену и дочь Ни Эра, он предложил им сесть. Мать Цзя Юня поспешно приказала налить гостям чаю. После этого жена и дочь Ни Эра рассказали Цзя Юню, как Цзя Юй-цунь арестовал Ни Эра.
– Второй господин Цзя Юнь! – взмолились они. – Попросите, чтобы нашего кормильца отпустили!
– Хорошо, я поговорю с господами из дворца Жунго! – охотно обещал Цзя Юнь. – Ведь только с их помощью господин Цзя Юй-цунь добился такой высокой должности, и, если кто-либо из тамошних господ пошлет человека к нему с просьбой отпустить Ни Эра, господин Цзя Юй-цунь мгновенно его отпустит.
Обрадованные жена и дочь Ни Эра тотчас же отправились в ямынь и успокоили Ни Эра. Они рассказали, что обратились к господину Цзя Юню и тот обещал похлопотать, чтобы Ни Эра отпустили.
Услышав это, Ни Эр тоже обрадовался.
Но надо сказать, что с тех пор, как Фын-цзе отказалась принять предподнесенные Цзя Юнем подарки, он чувствовал себя неловко и почти не появлялся во дворце Жунго. Привратники во дворце Жунго присматривались, как относятся господа к тому или иному из приходящих. Если человек пользовался уважением господ, они относились к нему почтительно и докладывали о нем без промедления; если же господа не оказывали приходящему должного уважения, о нем даже не докладывали.
И вот в этот день Цзя Юнь пришел во дворец Жунго и сказал привратникам:
– Я хочу справиться о здоровье второго господина Цзя Ляня.
– Его нет дома, – отвечал привратник, – как только он вернется, мы доложим, что вы приходили.
Цзя Юнь хотел сказать, что в таком случае он справится о здоровье второй госпожи Фын-цзе, но не решился, боясь вызвать недовольство привратника, и вернулся домой ни с чем.
Однако жена и дочь Ни Эра снова пришли просить его:
– Второй господин, вы же сами говорили, что, если господа из вашего дворца скажут слово, чиновники в любом ямыне не осмелятся не повиноваться. Ведь вы родственник знатных господ, а мы просим о такой мелочи. Второй господин, помогите нам, – мы вам так верим.
Цзя Юнь почувствовал себя неудобно и сказал:
– Вчера у них в доме все были заняты и не успели послать человека в ямынь. Придется мне сегодня еще раз напомнить, и Ни Эра тотчас отпустят! Ведь дело-то пустяковое!
Жена и дочь Ни Эра удалились, надеясь получить добрые вести от Цзя Юня.
Несколько дней подряд Цзя Юню не удавалось попасть во дворец Жунго через главные ворота, поэтому он решил пробраться в сад и разыскать Бао-юя. Но неожиданно для него ворота, ведущие в сад, оказались запертыми. Цзя Юнь совершенно пал духом, так как опять приходилось возвращаться ни с чем.
«В тот год, когда Ни Эр одолжил мне денег, – думал он, – я купил благовоний и подарил Фын-цзе, и только после этого меня послали присматривать за посадкой деревьев в саду; а сейчас, когда у меня нет денег, со мной не хотят иметь дела. А ведь сама по себе эта Фын-цзе ничего особенного не представляет. Только пользуется деньгами старших господ, отдает эти деньги в рост под двойные проценты, а мы, бедняки, не видим ни полушки! Она думает, что всю жизнь проживет безбедно! Не знает, что о ней идет дурная слава. Она еще должна бы благодарить меня, что я ее не выдаю. Если б я рассказал кое-кому о ее делишках, сколько бы на нее завели судебных дел, и каждое из них могло бы стоить ей жизни!»
Думая так, он добрался до дому, где жена и дочь Ни Эра ожидали его.
Цзя Юнь не мог сообщить им ничего обнадеживающего, поэтому прибегнул ко лжи:
– Из дворца Жунго послали людей с просьбой к господину Цзя Юй-цуню, но он не согласился отпустить Ни Эра. Вы бы попросили Лэн Цзы-сина, родственника нашего слуги Чжоу Жуя, – он скорее для вас что-нибудь устроит!
– Если уж такой уважаемый господин, как вы, не мог ничего сделать, от слуги тем более ждать нечего, – заметили жена и дочь Ни Эра.
Цзя Юню стало не по себе.
