– Опять вы вздумали водить нас за нос! – засмеялась Шэ-юэ. – Проще было бы прямо сказать второй госпоже Бао-чай, что второй господин сегодня хочет спать с Си-жэнь. Тогда вы могли бы разговаривать хоть целую ночь, и никто не стал бы мешать.
– Не о чем нам говорить, – махнул рукой Бао-юй.
– Что ты болтаешь, негодница! – рассердилась Си-жэнь и пригрозила Шэ-юэ: – Вот погоди, нашлепаю тебя по губам! – И, обращаясь к Бао-юю, добавила: – Видишь, что из-за тебя получилось? Нужно же умудриться проболтать до четвертой стражи! – Она проводила Бао-юя до его комнаты и тоже отправилась спать.
В эту ночь Бао-юй не сомкнул глаз. Наступил рассвет, а он все еще думал. Но вдруг из передней послышался голос:
– Родственники и друзья решили устроить угощение и спектакль по поводу возвращения господина Цзя Чжэна. Господин решительно возражал против спектакля, и тогда решено было ограничиться одним угощением, на котором будут присутствовать все родственники и друзья. Велено предупредить вас, что празднество состоится послезавтра.
Если вас интересует, как прошел этот праздник, прочтите следующую главу.
Во время пира, устроенного в «зале Процветания и счастья», неожиданно вошел Лай Да и доложил:
– Начальник приказа Парчовых одежд почтенный господин Чжао прибыл с визитом в сопровождении нескольких чиновников. Я попросил у него визитную карточку, но господин Чжао сказал: «Мы в близких отношениях с твоим господином, и это излишне». С этими словами он вышел из коляски и направился к воротам. Прошу вас, господин, встретить его!
«Никогда у нас с этим Чжао не было близких отношений, – мелькнуло в голове Цзя Чжэна. – Зачем он приехал? Пригласить его к столу неудобно, но и отказать нельзя».
– Скорее выйдите к нему, дядя, – прервал его размышления Цзя Лянь. – Пока вы будете раздумывать, он со своими людьми придет сюда!
В это время прибежали слуги, присматривавшие за вторыми воротами:
– Господин Чжао идет сюда!..
Цзя Чжэн, а за ним и другие вышли встречать прибывших. Начальник приказа Чжао, весь расплывшись в улыбке, проследовал прямо в зал. Некоторые из его помощников, отчасти знакомые Цзя Чжэну, молча прошли следом за своим начальником.
Цзя Чжэн никак не мог догадаться, что это значит. Он тоже прошел в зал и предложил приехавшим сесть.
Среди родственников и друзей, приглашенных Цзя Чжэном, некоторые были знакомы с начальником приказа, но тот прошел мимо, словно не замечая их. Он подошел к Цзя Чжэну, взял его за руку и, улыбаясь, сказал ему несколько любезных, ничего не значащих слов. Поняв, что приход Чжао не сулит ничего хорошего, одни из присутствующих постарались незаметно скрыться во внутренних комнатах, другие отошли в сторонку.
Цзя Чжэн собрался заговорить, но вбежал запыхавшийся слуга и сообщил:
– Господин Сипинский ван.
Цзя Чжэн торопливо бросился к дверям – ван уже входил в зал.
Начальник приказа Чжао подошел к Сипинскому вану, справился о его здоровье и сказал:
– Поскольку вы уже прибыли, пусть ваши люди вместе с моими встанут на стражу у всех ворот.
Чиновники почтительно поддакнули и вышли.
Цзя Чжэн и другие сразу поняли, что дело плохо, и бросились на колени перед Сипинским ваном. Тот, усмехаясь, обеими руками поднял Цзя Чжэна и произнес:
– Извините, что мы вас побеспокоили, но дело слишком серьезное: государь прислал нас объявить господину Цзя Шэ свое высочайшее повеление. Ныне у вас полон зал гостей, среди которых, как я полагаю, находятся ваши родственники и друзья. Я попросил бы их разойтись – пусть останутся только те, кто живет здесь.
– Хотя вы и добры, почтенный ван, – заметил Чжао, – но только я думаю, что людей из восточного дворца Нинго отпускать не стоит, так как дворец, наверное, уже опечатали.
Тут все поняли, что дело касается обоих дворцов, и очень досадовали, что не могут поскорее уйти. Но в этот момент ван сказал:
– Передайте всем чиновникам из приказа Парчовых одежд, что я отпускаю родственников и друзей семьи Цзя, пусть их не обыскивают и не задерживают.
Как только родственники и друзья услышали такое приказание, они бросились вон из дворца Жунго и исчезли как дым. Остались только Цзя Шэ, Цзя Чжэн и несколько их близких. Они были бледны от страха и дрожали всем телом.
Через некоторое время во дворце появились стражники; они взяли под охрану все входы и выходы – теперь ни хозяева, ни слуги свободно не могли сделать и шагу.
После этого начальник Чжао обратился к вану:
– Прошу вас, господин, объявите высочайшее повеление, затем приступим к делу.
Стражники только и ждали такого приказа: они заранее закатали рукава.
Сипинский ван объявил:
