«Статуя бодисатвы из кедрового дерева – одна. Статуя богини Гуань-инь из кедрового дерева – одна. Подставка для статуи Будды – одна. Четок из кедрового дерева – две связки. Золотая статуя Будды – одна. Зеркал в позолоченной оправе – девять. Статуй Будды из яшмы – три. Один набор фигурок, состоящих из бога счастья и восьми бессмертных. Жезлов „жуи“ из яшмы, золота и кедра – по два. Ваз из древнего фарфора – семнадцать. Старинных безделушек и украшений – четырнадцать сундуков. Старинный яшмовый кувшин – один. Малых яшмовых кувшинов – два. Яшмовых чашек – две пары. Стеклянных ширм – две. Ширм для кана – две. Стеклянных блюд – четыре. Яшмовых блюд – четыре. Агатовых блюд – два. Золоченых блюд – четыре. Золотых чашек – шесть пар. Чашек с облупившейся позолотой – восемь. Золотых ложек – сорок. Больших серебряных блюд и чашек – по шестьдесят штук. Палочек для еды из слоновой кости, оправленных в золото, – четыре пары. Больших позолоченных чайников – двенадцать. Чайных подносов – два. Серебряных блюдец и кубков – сто шестнадцать. Шкурок черно-бурой лисицы – восемнадцать. Соболиных шкурок – пятьдесят шесть. Лисьих и песцовых шкурок – по сорок четыре штуки. Шкурок рыси – двенадцать. Беличьих шкурок, снятых чулком, – двадцать пять. Бобровых шкурок – двадцать шесть. Шкурок морской собаки – три. Тигровых шкур – шесть. Шкурок выдры – двадцать восемь. Бараньих шкур, выделанных, окрашенных в коричневый цвет, – сорок. Каракулевых шкурок черных – шестьдесят три. Шкурок мускусной крысы – двадцать. Шкурок пятнистых крыс – двадцать четыре. Бархата – четыре куска. Беличьих шкурок – двести шестьдесят три. Атласа – тридцать два рулона. Сукна – тридцать рулонов. Сатина – сто тридцать рулонов. Флера – сто восемьдесят рулонов. Крепа – тридцать два куска. Вееров из шелка и из перьев – двадцать два. Узорчатого шелка – восемнадцать рулонов. Других материалов разных цветов – тридцать рулонов. Меховых одежд разных – сто тридцать две штуки. Одежд меховых на матерчатой подкладке и одинарных – триста сорок. Часов – восемнадцать. Поясов – девять. Прочих вещей из бронзы и олова – более пятисот. Жемчугов – девять связок. Головных украшений из червонного золота – сто двадцать три. Драгоценности мелкие разные – не подсчитывались. Подушек из желтого шелка, употребляемых при императорском дворе, – три. Украшений, платьев и юбок, разрешенных к ношению только в императорском дворце, – восемь наборов. Яшмовых поясов – два. Желтого атласа – два куска. Серебра – семь тысяч лян, золота – сто пятьдесят два ляна. Медных монет – семь тысяч пятьсот связок».
Потом были перечислены предметы утвари и вещи, которые присылали в качестве подарков во дворец Жунго. Бумаги на право владения землей и строениями и вся деловая переписка членов семьи Цзя были опечатаны.
Цзя Лянь, стоя в отдалении, слушал чтение описи и недоумевал, почему в списке нет вещей, которые конфисковали у него. Но когда чтение основного списка закончилось, он вдруг услышал:
– Среди конфискованных вещей имеются долговые расписки, по которым взимались недозволенные проценты, что уже само по себе является вымогательством. Если Цзя Чжэн скажет, кто их владелец, это смягчит его вину.
Цзя Чжэн, стоявший на коленях, ударил челом и воскликнул:
– Ведь я не занимался домашними делами и ничего об этом не знаю. Спросите у моего племянника Цзя Ляня!
– Сундук с этими бумагами найден в моей комнате, – воскликнул Цзя Лянь, – разве я посмею говорить, что он мне неизвестен?! Только прошу вас, смилуйтесь надо мной, господин! Мой дядя действительно ничего об этом не знает.
– Твой отец провинился перед государем, и тебе придется отвечать вместе с ним, – сказали ваны. – Ты сейчас признался, и это хорошо… Охраняйте его, – обратились они к своим людям. – Всех остальных пусть освободят! Дорогой Чжэн, вам придется ожидать дальнейших повелений государя, а мы поедем во дворец. Чиновники и стражники будут ждать нашего возвращения!
С этими словами они сели в паланкины и уехали. Цзя Чжэн полз на коленях, провожая их до вторых ворот.
– Можете не беспокоиться, – сказал ему на прощание Бэйцзинский ван, протягивая руку.
На лице его появилось сочувственное выражение, словно ему было неприятно за все происходящее.
Ответ вана вернул Цзя Чжэну присутствие духа, но все же он оставался расстроенным.
– Почтенный господин, навестите старую госпожу, – сказал Цзя Лянь.
Цзя Чжэн торопливо поднялся с колен и поспешил во внутренние покои. У женщин-привратниц был растерянный вид, и Цзя Чжэн не имел желания ни о чем их расспрашивать. Он вбежал в дом матушки Цзя, где застал всех в слезах… Госпожа Ван и Бао-юй молча стояли возле матушки Цзя и плакали. Госпожа Син содрогалась от рыданий.
При виде Цзя Чжэна женщины закричали:
– Господин пришел!..
И вслед за тем они сообщили матушке Цзя:
– Почтенная госпожа, успокойтесь, с господином Цзя Чжэном ничего не случилось, он пришел к вам!
Матушка Цзя с трудом открыла глаза.
– Сын мой, – проговорила она, – я уже не надеялась тебя увидеть!
Она судорожно зарыдала. Вслед за нею зарыдали все находившиеся в комнате.
