– Слава и позор, забвение и успех – все от судьбы: один становится монахом, другой преуспевает в свете. Я вижу, что вы спрашиваете не из простого любопытства, потому отвечу вам без утайки. Родом я из Лояна, вырос в зажиточной семье, увлекался музыкой и полюбил знаменитую лоянскую гетеру У, родственницу Ду Цю. Я выкупил эту женщину за тысячу золотых, и она подарила мне дочь, писаную красавицу и необыкновенную умницу, которую я без памяти обожал. Как раз в Шаньдуне объявились разбойники, и я ушел воевать против них. Через несколько лун разбойников усмирили, и я вернулся, но дома никого не нашел, и никто не мог мне сказать ничего о моей семье: одни говорили, что и жену и дочь разбойники убили, другие уверяли, что видели, как их обеих они увели с собой. Несносной сделалась моя жизнь, я удалился в горы, вскоре постригся в монахи и начал служить бодисатве Манджушри в горах Лишань. Единственным моим желанием стало посвятить себя учению Будды, единственной надеждой – когда-нибудь отыскать жену и дочь. В сутрах я нашел утешение и уже давно живу с чистой душой и безгрешными мыслями. Хотя изредка нападает на меня тоска по утерянной любви. Но к чему мне земные радости, если я посвятил себя служению вере?
Выслушав эту исповедь, Фея вдруг разрыдалась. Настоятель взглянул на нее и спрашивает:
– Кто вы?
– Я тоже родом из Лояна. Услышала, что вы мой земляк, и разволновалась! А как ваша фамилия, преподобный отец?
– Я из семьи Цзя.
– Вы говорите, что часто вспоминаете дочь, а как вы узнали бы ее, если бы вдруг встретили?
Настоятель отвечал:
– Когда ей было три года, я не сомневался, что она уродилась в мать: такая же умница, уже понимала в музыке, играла на цитре и хорошо различала между высокими и низкими звуками. Если бы она осталась жива, то непременно прославилась бы музыкальными талантами, как Ши Куан и Цзи Чжа!
При этих словах Фея вздрогнула и замерла, только видно было, как часто она дышит. Настоятель всмотрелся в лицо Феи и спросил:
– А сколько вам лет?
– Восемнадцать.
– В мире много похожих на кого-то людей, – продолжал настоятель, – но чем дольше я смотрю на вас, тем больше нахожу сходства с женой моей, госпожой У. И по возрасту вы ровесница моей дочери. Душа моя трепещет…
– А чем именно эта женщина напоминает вам госпожу У?
Опустив голову, настоятель долго молчал и наконец выговорил:
– Не следовало бы мне, монаху, в этом признаваться, но, уж коль речь зашла о самом сокровенном, не стану таиться. Дело в том, что, уйдя воевать, я взял с собой портрет жены, который храню до сего дня. Вот, взгляните!
Он достал из сундука небольшой свиток, развернул его и повесил на стену. На свитке была изображена немолодая женщина, похожая на Фею, как две капли воды. Едва увидев портрет, Фея схватила его в руки и зарыдала в голос.
– Все совпадает: и возраст мой, и фамилия, и черты лица, и судьба! Нет сомнений: на портрете – моя мать, а перед нами – мой отец!
Успокоив ее, Ян обратился к настоятелю:
– Не станем поддаваться первому впечатлению. Есть ли у вас еще какие-нибудь подтверждения?
Настоятель взволнованно заговорил:
– У меня под мышками родинки, никто не знает о них, кроме утраченной мною жены, а она не раз говорила: «У твоей дочери точно такие же родинки».
Ян знал о них, а осмотрев настоятеля, убедился, что эта примета совпадает.
Тогда Фея подошла к отцу и поклонилась ему.
– Видно, согрешила я в прошлой жизни перед духами Неба и Земли, если трех лет от роду потеряла любимую матушку и, оставшись без крова, была продана в зеленый терем. Я знала лишь, что родителей моих нет в живых и что я из рода Цзя. Могла ли я подумать, что настанет день встречи с отцом?!
Тут разрыдался и настоятель:
– Увидев тебя в мужском платье, я решил, что ты юноша, потому не придал поначалу значения твоим словам. Какое счастье, что почти через двадцать лет я нашел тебя! Но не помнишь ли ты, что сталось тогда с твоей матерью и моей супругой?
– Когда разбойники пришли, чтобы ее увести, она прижала меня к себе и побежала. Они погнались за ней, тогда она, видя, что спастись не удастся, положила меня у дороги, а сама бросилась в колодец.
Слезы текли по щекам настоятеля.
– Мне скоро восемьдесят, я монах, и пора, казалось бы, забыть о жене и о любви. Но не могу: твоя мать происходила из низкого сословия гетер, но я всегда почитал ее как Авалокитешвару. Не забыть, какая она была красивая и благородная женщина! Но почему ты расхаживаешь по горам в мужском одеянии?
Фея начала свой рассказ о первой встрече с Яном, а завершила его историей о том, как они устроили представление на горе Красный Зонт. Настоятель выслушал, встал, поклонился князю и, сложив ладони, сказал:
– Простите, князь, мою неучтивость, я не догадался сразу, кто вы!
Ян улыбнулся.
– Не беспокойтесь, преподобный отец: вы старше меня, и скорее от меня требуется высшая почтительность.
Настоятель подсел к Яну и внимательно вгляделся в его лицо; с каждым мгновением он проникался к мужу своей дочери все большим уважением и любовью. Ян, в свою очередь, отнесся к настоятелю с должным почтением.
