— Прости, замечтался, — бормочу я, доставая поднос и ставя его на место.
— Ничего, просто хотела вернуть тебя на землю, пока ты дыру не протер. Ник очень любит свою посуду.
Я оборачиваюсь. Впервые за две недели лисичка смотрит мне прямо в глаза. Кажется, пытается пошутить, но сложно сказать, уж больно она серьезная. Я вытираю лоб. Футболка намокла от жары и тяжелой смены. Скорей бы принять душ и лечь на кровать, чтобы забыть этот день и перейти к следующему.
Эмили все не сводит с меня глаз.
— А где Ник? — спрашиваю я.
— Ушел относить последнюю доставку. Сказал, чтобы я закрывалась. Завтра в гости приезжает его сын с внуком.
— А-а.
Повисает молчание.
— Ты как? — наконец спрашивает она.
Я поднимаю брови. Похоже, и правда хреново выгляжу, раз уж даже Эмили нарушила свой обет молчания.
— Серьезно спрашиваешь или из вежливости?
— А есть разница?
— Да. В первом случае мне придется ответить честно, а во втором — ляпну банальность, зато сэкономлю нам обоим время.
Сам понимаю, что несу чушь. Если это и задевает Эмили, она не подает виду.
— Ладно, — твердо заявляет лисичка, видимо, придя к какому-то решению.
— Ладно?..
— Не хочешь посидеть снаружи? Я куплю тебе пива.
Ага, сперва я выпью одну бутылку, потом дюжину, потом двадцать. Буду хлестать, как бездонная бочка, пока не отключусь. Спасибо, но нет, спасибо.
— Я не пью. Может, по «Спрайту»?
Она никак не реагирует, и ее бесстрастность сбивает меня с толку. Обычно я хорошо читаю людей. Это часть актерского мастерства: расшифровка, ассимиляция, имитация. Я годами погружался в своих персонажей, анализировал их реакции, эмоции. Всегда стремился понять других гораздо лучше, чем понимал себя. Это принесло мне много счастья, хотя косвенно и разрушило меня. Интересно, каково было бы играть Эмили. Конечно, трудно: пришлось бы вести себя не так, будто я ничего не чувствую, а так, как если бы я чувствовал все, но ничего не выпускал наружу. По крайней мере, такое впечатление она на меня производит.
— Ладно, тогда по «Спрайту», — отвечает лисичка и направляется на кухню.
Невольно улыбаюсь, качаю головой.
— Ничего не понимаю.
Она оборачивается и улыбается мне через плечо. Мне кажется, я вижу надлом в ее взгляде, печаль, которую прежде не замечал. Хотя, может, я переношу на нее свои эмоции.
— Все в порядке, я тоже, — мягко признается Эмили.
Я выхожу из ресторана. Ночь темная и теплая, с легким ветерком. Делаю глубокий вдох. Пот высох, и я жду свой «Спрайт». Дыра на затылке постепенно снова открывается, по крайней мере, на сегодня.
Что-то в поведении Джейка, в его молчании тронуло меня и смягчило мое мнение о нем. Да, я жесткая, но не бесчувственная. Мне почему-то захотелось узнать его поближе. Поначалу я пыталась укротить этот порыв, ведь сама до сих пор не пришла в себя и лучше было бы заняться собой, а не чужими печалями. В любом случае, как-то лицемерно осуждать Джейка, но в то же время интересоваться им.
Однако отделаться от этого интереса я не могла. Он возвращался, когда Джейк, приходя в пиццерию, приветствовал меня кивком. Когда я наблюдала в распашные двери за четкими размеренными действиями нашего нового посудомойщика. Джейк казался невероятно сосредоточенным, будто проживал каждую минуту, не задумываясь о следующей. Не как буддистский монах, который смакует каждое мгновение, нет, скорее как человек, прилагающий максимум усилий.
Хотела бы я знать, что скрывается за этим фасадом. Конечно, не очень-то деликатно просто подойти и спросить: и что же тебя подтолкнуло разрушить свою жизнь? Хотя, с другой стороны, как еще мне узнать об этом?
«Привет, в общем, что-то ты не похож на эгоистичного трусливого наркомана. Не расскажешь о себе?»
Ну нет. Я не особо застенчивая девушка, но и у меня есть рамки.
Прошлой ночью мы с друзьями собрались посидеть у костра у реки. Любимое занятие нашей банды. Несколько лет назад мы вырыли яму в лесу недалеко от реки Л’Ассомпсьон и обложили ее большими камнями. С тех пор приходим туда каждое лето. Мы можем торчать там до поздней ночи, болтать, петь и пить. Здесь я впервые напилась, здесь выкурила свой первый и единственный косяк. (До сих пор помню ужасное жжение в грудной клетке и страх потерять контроль над собой.) Я люблю такие вечера под звездами: некоторые из моих самых ярких воспоминаний родились в сиянии пламени.
