Соната единорогов полностью

Черного единорога она увидела лишь когда тот оказался шагающим бок о бок с ней. Другие трое не превосходили величиною оленей, но этот был настолько росл, что ей приходилось откидывать голову назад, чтобы заглянуть в его грубо инкрустированные, как и у леди Фириз, глаза. Слепые или нет, они притягивали ее взгляд с такой настоятельной силой, что Джой забывала посматривать под ноги, спотыкалась и, чтобы восстановить равновесие, хваталась за его бок. За почти поражающим жаром его тела – единороги выглядят холодными, но они определенно источают тепло, – Джой различала смех, которого ей не по силам было услышать, как не слышишь беззвучного мурлыканья кошки. Синти пах апельсинами.

– Мне нужно домой, – сказала она. – Это самое главное. Ну, то есть, мне здесь нравится, у вас действительно красиво и все такое, я бы с радостью пожила здесь немного, но мне пора отправляться домой.

Голос Синти медленно потек сквозь нее от головы к ногам, словно вода Шейры.

– Я могу показать тебе дорогу.

Джой остановилась.

– Можете? Но Ко сказал, что мне не попасть домой, потому что Граница сдвинулась или что-то там такое. Я толком не поняла. Как это граница может сдвигаться?

Черный единорог взглянул не нее сверху вниз, рог его выглядел под утренними красными деревьями, как прорезь в полночь.

– Она движется вместе с Шейрой.

Он немного помолчал, прежде чем заговорить снова, осторожно роняя слова в ошеломленное молчание Джой.

– Миров существует многое множество, но наш, Шейра, каким-то образом, а каким – я и доныне не понимаю, связан с вашим миром. Мы плывем с ним рядом, скользим над ним, как тень или облако. Мы можем оставаться на одном месте день, можем – тысячу лет, выбирает Шейра. Однако всегда существует Граница и тот, кто по-настоящему чувствует нашу музыку, способен пересекать ее – с любой стороны и в любую ночь, нужно лишь, чтобы луна стояла в зените.

– С ума сойти! – сказала Джой. – Нет, просто сойти с ума!

Она вдруг застыла на месте, вцепившись обеими руками в волосы.

– Бог ты мой, а сколько ж я здесь пробыла? Я и думать забыла о времени, не знаю почему, а там родители с ума сходят, я должна бежать туда прямо сейчас.

И вновь ласковое веселье Синти отозвалось, хоть она и не прикасалась к единорогу, во всем ее теле.

– В Шейре время течет по-другому. Когда ты вернешься, тебя еще никто не хватится. Это я тебе обещаю.

– Постойте, – сказала Джой. – Постойте-постойте-постойте-постойте. Постойте. Вы хотите сказать, что я могу проваландаться здесь сколько хочу, а когда вернусь, там так и будет стоять прошлая ночь? Ничего себе! – простите, я не хочу показаться невежливой, но это уж что-то совсем несусветное. У меня при одной мысли об этом живот сводит.

Синти не ответил. Джой шагала рядом с ним, пытаясь сосредоточиться только на музыке. Становившаяся в присутствии  единорогов более близкой и ясной, она тем не менее оставалась странно уклончивой, с дразнящим вызовом взлетающей вверх из ручьев, камней и красных деревьев. Джой неуверенно спросила:

– Почему вы все слепнете? Ну, то есть, столетия все-таки, кто-нибудь мог бы хоть что-то придумать.

– Это связано с вашим миром, – ответил черный единорог. – С узами, которые нас соединяют. Вот и все, что я знаю, все, что я смог понять, а этого мало.

Голос внутри Джой чуть подрагивал от горечи

– Я Синти, древнейший в Древнейшем. Предполагается, что мудрость моя безгранична. Я никогда не подводил мой народ, не подводил Шейру. Многие расстаются со зрением каждый день и продолжают жить в совершенной уверенности, что я отыщу целительное средство. А я не могу помочь ни им, ни себе. Я не могу им помочь.

– Мне жаль, – сказала Джой. – Правда. С глазами сейчас много чего делают – в моем мире, но, наверное, вам от этого толку не будет. В Шейре.

Синти промолчал, они пошли дальше. Джой видела как Закатный Лес согревается, встречая черного единорога, как наливается зрелостью, видела, как спешат раскрыться неведомые ей цветы, видела зверей и полузверей, затаившихся в подлеске, чтобы посмотреть, как Лорд Синти пройдет мимо; слышала, как сам лес издает звуки, настолько низкие, что почти уже и неслышные.

Внезапно Синти остановился и Джой вновь ощутила сладкое, насылающее слабость головокружение, возникающее, если долго смотреть в глаза Древнейшего, пусть даже они тебя и не видят.

– Выслушай  меня, – сказал он. – Есть нечто, что следует знать о нас смертному. Слушай внимательно, Джозефина Ангелина Ривера.

Имя ее, произносимое беззвучным голосом Синти, струилось и позванивало, – Джой и вообразить не могла, что оно на это способно. Она смиренно кивнула, и Синти сказал:

– Мы умеем менять обличье. Нам дано выглядеть, как вы.

Джой покивала еще. Синти продолжил: