Турик повел ее тенистой тропой
вверх, в горы, навстречу звуку бегущей воды. Густая тень лежала на потоке,
красные листья плыли по нему и одно голубое перо. Турик подошел к воде и
испустил троекратный зов, низкий, вибрирующий. И ничего не произошло. Турик
позвал еще раз.
Внезапно вода у его копыт
забурлила, всплеснулась, и откуда ни возьмись появилась ручейная ялла,
лежащая, опершись локтем о берег и хохочущая, выставляя напоказ тонкие, острые
зубы. «Ну-ну, – сказал она, – Древнейший да еще и с Внемирницей, чудеса да и
только». Она была миниатюрнее Джой, ростом примерно с десятилетку, и совершенно
голой, и кожа ее переливалась в пятнах солнечного света зеленью и синевой. В
ромбовидных глазах, сидевших на круглом детском личике, – они такого же
цвета, как ее кожа, – мерцало вполне взрослое озорство. Джой ожидала
увидеть русалочий хвост, но понять, имеется он у яллы или нет, пока не
могла. Руки яллы посверкивали точно от мыльных пузырьков, и Джой поняла,
что ее длинные пальцы оплетены нежной паутиной.
– Чудеса, – повторила ялла,
– сроду Внемирницы не видала. Подойди поближе, деточка.
Джой взглянула на Турика, потом
спустилась по гальке к воде и присела на корточки, чтобы глаза ее оказались на
одном уровне с ромбическими глазами яллы. «Меня зовут Джой» – сказала
она.
Ручейная ялла издала звук,
похожий на тот, с каким пересыпались все вместе монеты Джона Папаса. «А это мое
имя, – сообщила она и опять засмеялась, когда Джой попыталась его
воспроизвести, а отсмеявшись сказала: – Давай поплаваем. Я научу тебя ловить
пятнистых рыбок».
Джой торопливо потрясла головой и
удивилась, увидев, как ручейная ялла потупила свои странные очи.
– Я тебе ничего плохого не сделаю,
– пообещала она. – Нам, яллам, необходимо общество друг дружки, а я тут
одна на весь поток. Иногда так одиноко становится.
– Прости, – сказала Джой. – И
вправду, грустно. Но почему тебе не перебраться в другой ручей или речку, куда
угодно?
– Мы живем и умираем там, где
родились, – ответила ручейная ялла. – Я завожу, конечно, друзей, каких
удается завести, – птиц, водяных змей, даже кое-кого из Древнего Люда, только
они со мной не плавают, а я не могу гулять по их лесам.
Она встала, никакого хвоста у нее
не было, ноги как ноги, вот только ступни крохотные, трехпалые, трогательно
бесполезные.
– А для нас поплавать вместе, – сказала
ручейная ялла, – значит стать близкими.
Она протянула руку и положила на
плечо Джой паутинную ладошку, легкую, как поцелуй мыльного пузырька.
Джой еще раз глянула на Турика.
Единорожик явно не собирался давать ей какие-либо советы. Ко говорил, что они
безвредны. Речные, вот те и сожрать могут. И Джой начала раздеваться.
Вода была холодна, как и подумала
Джой прежде чем нырнуть в нее с берега. Джой вынырнула, задыхаясь, и
огляделась, ища ручейную яллу. Ни слуху, ни духу, но тут паутинная лапка
уцепила Джой за лодыжку и потянула на дно. На миг она испугалась, забилась,
уходя под воду – Господи, ну и сильна же она! – но рука тут же отпустила
ее, а сама ялла с сияющими от удовольствия глазами оказалась бок о бок с
Джой.
– Да! – крикнула она. – Вот так мы
играем. А теперь давай ты.
Джой собиралась спросить: «Что
давать?» – но ялла уже исчезла. В голове ее Турик, наблюдавший за ними с
берега, разгоряченно крикнул: «Догони ее! Ну, давай!». Джой окинула взглядом
поверхность воды, углядела совсем рядом дорожку серебряных пузырьков и нырнула.
Ручейная ялла метнулась ей
навстречу, мускулистая, гладкая, обтянутая почти чешуйчатой кожей. Удирать она
не пыталась, но выкручивалась и кувыркалась, выскальзывая из рук Джой,
счастливо урча и булькая, по временам обращаясь в стремительный, неодолимый
водоворот, утягивавший Джой на дно. Она могла оставаться под водой дольше, чем
Джой, но всегда, по малейшему знаку, отпускала ее и всегда следила за тем,
чтобы удерживать свою силу и проворство в отпущенных Джой пределах. Обе
плескались, смеялись, вопили, умолкая лишь когда искали одна другую под водой,
и Турик, следивший за ними с берега, время от времени задремывал на росшем
между камней плотном желтом мху.
Джой и понятия не имела, сколько
проплавала она с ручейной яллой. Угомонилась она, только когда сил у нее
совсем уже не осталось, так что Джой просто плюхнулась на отмель, передохнуть. Ялла,
ровно дыша, прилегла рядом, коснулась груди Джой, потом своей.
– Теперь мы сестры, – сказал она.
Джой заморгала.
– Правда? Здорово. Всегда хотела
сестричку а получила дурацкого брата, Скотта…
– Сестры, ты и я, – повторила ялла.
– Если будет что-нибудь нужно, ты только приди сюда и позови.
– Хорошо, я так и сделаю, –
отозвалась Джой. – А если я тебе понадоблюсь…
Она примолкла, вспомнив ступни яллы.
– Все, мы сестры, – сказала она. –
Буду знать.
– Да, – сказала ручейная ялла.
– Ну, пока.
