Она еще раз коснулась Джой и себя,
а потом соскользнула на глубину и исчезла, даже не взволновав воду. Джой еще
долго сидела, глядя на поток.
Уже одетая, встряхивающая
волосами, чтобы те просохли, Джой спустилась с Туриком с гор. Они приближались
к равнине, на которой происходила скачка, когда Джой увидела далеко впереди
белого стоявшего в тени огромного валуна единорога. Даже на таком расстоянии
она узнала его глаза.
– Индиго! – закричала она. –
Индиго, подожди!
Белый единорог поколебался, он
даже сделал шаг им навстречу, но потом развернулся и в два прыжка скрылся из
виду. Джой хотела было еще раз окликнуть его, но не окликнула, обняла Турика за
шею и сказала:
– Одно могу про вашу Шейру
сказать. Все исчезают прямо на глазах.
– Я – нет, – горячо отозвался
Турик.
Джой прижалась щекой к его голове.
Глава пятая
Она честно намеревалась в тот же
день отправиться домой. Даже когда Турик легким галопом скакал, возвращаясь в
Закатный Лес, она обдумывала слегка отличающиеся одна от другой истории,
которые станет рассказывать родителям, учителям, Би-Би Хуанг и Абуэлите – ой,
а Абуэлите, может, и стоит рассказать как все было на самом деле? – в
случае, если ее все-таки хватились. Однако время проскальзывало мимо с таким
неуследимым лукавством, что Джой по большей части чувствовала себя как в те
утра, когда она просыпалась в темной еще спальне и, взглянув на часы, с
невыразимым наслаждением понимала, что до школы остается целый час, а то и два.
В такие утра она видела самые лучшие, самые странные свои сны, однако и
будильник неизменно трезвонил в них с особым злорадством, и сама она до конца
дня ощущала себя немного не в своей тарелке. Дни, проведенные ею в Шейре, походили
на эти рассветные сны, во время которых некий маленький уголок сознания
прислушивался, ожидая, когда затрезвонит будильник.
– Я знаю, что мне следует
тосковать по дому, – сказала она, разговаривая с Ко, – да только трудно
тосковать по нему, когда не знаешь, проснулась ты уже или нет.
И как в тех снах, дни в Шейре не
делились на часы, минуты, секунды. Нередко она бродила по лесам с Ко и другими тируджа.
Сатир по-прежнему называл ее «дочуркой», относясь к ней, как к своей подопечной
и ученице во всем, что касалось Шейры. Многочисленные двоюродные братья и
сестры его – каждый тируджа, с которым знакомилась Джой, похоже,
приходился родственником всем остальным, причем родство их было настолько
запутанным, что даже Ко не мог толком его объяснить, – все до одного, без
колебаний, признали ее и принимали как свою. Джой с наслаждением поглощала
плоды, ягоды, клубни, коими питались тируджа, и даже попробовала, хоть и
с опаской, черную бурду, которую они изготавливали, кажется, из всего,
способного быстро перебродить. Те, что помоложе, хлебнув ее, впадали в буйство,
однако Джой почти сразу стала чувствовать себя в присутствии любого сатира так
же легко и спокойно, как в обществе самих единорогов. Как-то раз Ко не без
гордости объявил ей: «Мы, тируджа, похожи на Древнейшего, отчасти. Мы
видим во всех направлениях сразу – впереди, сзади, там, здесь, – и он,
помолчав, прибавил: – Мы правда живем не вечно. Думаю, это хорошо, я так
думаю».
По временам она целые утра, или
вечера, проводила с ручейной яллой. Они плавали вместе, играли в
подводные прятки, дремали на солнечном бережку; русалка, как и обещала, обучила
Джой ловить голыми руками рыбу. Яллу, правда, несколько озадачивало, что
Джой, изловив рыбешку, не съедает ее, но отпускает, чтобы с восторгом ловить
снова. Но больше всего, если не считать плавания, ялле нравилось
рассказывать длинные, запутанные истории о страшных бурях, охотах, битвах и
пиршествах, истории, которое ее мирное племя слышало от ялл речных, –
ну, и еще слушать рассказы о чужом, диковинном мире, лежащем за Границей.
Понять, что такое компьютер, магазин или торговля недвижимостью, она была не в
состоянии, но слушала о них с удовольствием. Что такое братья, она тоже
никакого представления не имела, и тем не менее сделала несколько леденящих
кровь, но весьма увлекательных предложений касательно Скотта.
И все же, лучшими в Шейре днями
были те, которые Джой провела в обществе единорогов. Спала она обычно,
втиснувшись между Туриком и его матерью, Фириз, принадлежавшей, как выяснила
Джой, к племени единорогов морских, ки-линов. «Лорд Синти происходит из
небесного племени, ланау, – объяснила ей Фириз. – Каркаданны это каркаданны,
земля и камень. Мы сотворены не одной и той же рукой, но всем нам была дана для
обитания Шейра. А уж остальное мы сделали сами».
